эх, обидно. такое хорошее интересное направление, и ничего 
а есть что-нибудь уже доказанное -а?     ну такого похожего интересного плана, ну любое на выбор. 

Иногда самые странные вопросы о природе сознания возникают не в парапсихологии, а в самой строгой экспериментальной науке — в нейронауке и когнитивной психологии. За последние десятилетия было проведено несколько экспериментов, которые не доказывают никаких «сверхъестественных» способностей, но заставляют по-новому посмотреть на то, как устроено человеческое восприятие, принятие решений и ощущение собственного «я». Многие из этих исследований хорошо воспроизводятся и опубликованы в научной литературе, однако их результаты оказываются настолько непривычными для интуитивного понимания человека, что нередко вызывают философские споры.
Одним из самых известных является эксперимент нейрофизиолога Benjamin Libet. В классическом варианте исследования испытуемому предлагалось в любой момент по своему собственному желанию нажать кнопку. При этом у него регистрировали электрическую активность мозга с помощью электроэнцефалографии. Параллельно человек должен был отметить момент, когда он осознал своё решение совершить действие. Оказалось, что характерный сигнал активности мозга, называемый «потенциал готовности», начинает появляться примерно за несколько сотен миллисекунд до того, как человек осознаёт своё намерение. Иными словами, мозг начинает подготовку к действию раньше, чем возникает субъективное ощущение «я решил». Этот результат вызвал огромную дискуссию о природе свободы воли: возможно ли, что сознание лишь наблюдает уже начатые бессознательные процессы.
Позднее эта идея получила дальнейшее развитие в исследованиях с использованием функциональной магнитно-резонансной томографии. В экспериментах нейробиолога John-Dylan Haynes и его коллег участникам предлагалось выбрать одну из двух кнопок. Анализируя активность различных областей мозга, исследователи обнаружили, что по определённым паттернам активности можно с некоторой вероятностью предсказать, какую кнопку человек нажмёт, причём за несколько секунд до того, как он сам осознает свой выбор. Это не означает, что решения полностью детерминированы и заранее записаны в мозге, но показывает, что значительная часть процессов принятия решения происходит на бессознательном уровне задолго до момента осознания.
Другой класс экспериментов касается того, насколько гибким является наше ощущение собственного тела. В знаменитом опыте, известном как «иллюзия резиновой руки», предложенном нейроучёным Matthew Botvinick, настоящая рука испытуемого скрывается из поля зрения, а перед ним кладут искусственную резиновую руку. Когда экспериментатор одновременно поглаживает кистью настоящую и искусственную руку, мозг постепенно начинает воспринимать резиновую руку как часть собственного тела. Если спустя некоторое время по искусственной руке внезапно ударить или сделать угрожающий жест, человек часто реагирует так, словно угрожают его настоящей руке. Этот эксперимент наглядно показывает, что ощущение «моё тело» не является фиксированной данностью, а формируется мозгом на основе согласованности зрительных и тактильных сигналов.
Не менее удивительные результаты дали так называемые исследования «разделённого мозга», проведённые нейропсихологом Roger Sperry. У некоторых пациентов с тяжёлой эпилепсией хирургически рассекали мозолистое тело — крупный пучок нервных волокон, соединяющий левое и правое полушария мозга. После операции каждое полушарие начинало функционировать относительно независимо. В экспериментальных условиях это проявлялось в том, что информация, поступающая только в одно полушарие, могла быть недоступна другому. Иногда левая и правая руки пациента начинали выполнять разные действия, словно ими управляют два разных центра управления. Эти наблюдения стали одним из ключевых аргументов в пользу того, что ощущение единого «я» может быть результатом интеграции разных процессов в мозге, а не чем-то изначально неделимым.
Наконец, интересные выводы были получены в исследованиях восприятия времени. Работы нейробиолога David Eagleman показали, что мозг не воспринимает события мгновенно. Любая сенсорная информация проходит сложную обработку, которая может занимать десятки или сотни миллисекунд. Тем не менее сознание не ощущает этой задержки: мозг «сшивает» последовательность событий таким образом, будто всё происходит непосредственно в настоящем моменте. В некоторых условиях эта система может давать сбои, создавая иллюзии замедления времени или искажения последовательности событий.

Все эти эксперименты объединяет одно важное обстоятельство. Они не подтверждают никаких паранормальных явлений и не предполагают существования сверхъестественных способностей. Однако они демонстрируют, насколько сложными и иногда неожиданными оказываются механизмы работы человеческого мозга. Наше ощущение свободы выбора, целостности личности, принадлежности тела и даже непосредственного восприятия настоящего времени оказывается результатом сложной нейронной обработки, большая часть которой происходит вне сознания. Именно поэтому исследования сознания остаются одной из самых интригующих областей современной науки: чем больше мы узнаём о мозге, тем больше вопросов возникает о том, как именно из его работы рождается субъективный опыт.

Цитата святого Августина — это, конечно, красиво. Но есть один маленький нюанс: Augustine of Hippo жил в IV–V веке и занимался прежде всего богословием, а не экспериментальной наукой. Поэтому ссылаться на него как на аргумент в вопросах природы явлений — примерно то же самое, что обсуждать квантовую механику по трактатам средневековой схоластики.
Фраза «чудо противоречит не природе, а нашему знанию о природе» в теологическом контексте означает вполне понятную вещь: если событие кажется сверхъестественным, значит Бог действует через законы, которые человеку пока неизвестны. Это нормальная богословская позиция для эпохи, когда люди ещё не знали ни про микробы, ни про нейроны, ни про электромагнетизм.
Но в современной науке вопрос решается гораздо проще и скучнее. Не через афоризмы, а через эксперимент. Если некое явление реально существует — его можно наблюдать, измерять и воспроизводить в контролируемых условиях. Именно так в своё время открывали бактерии, радиоволны, элементарные частицы и гравитационные волны. Никто не говорил: «Это невозможно, потому что непривычно». Просто ставили эксперимент — и проверяли.
С паранормальными же способностями происходит одна странная вещь: они почти всегда прекрасно работают в рассказах, воспоминаниях и на эзотерических форумах, но почему-то резко перестают работать, как только появляется двойной слепой эксперимент и независимая проверка результатов.
Поэтому проблема тут не в «тупом отрицании неизвестного», а в том, что за полтора столетия попыток никто так и не смог стабильно продемонстрировать эти способности в нормальных научных условиях.

А цитировать сегодня Августина в дискуссии о природе явлений — это, конечно, трогательно. Но создаётся впечатление, что аргументация формировалась скорее в духовной семинарии, чем на современном физическом факультете.

Проблема в том, что вы постоянно подменяете предмет обсуждения. Это довольно типичный риторический приём: берётся корректная историческая аналогия, но переносится в совершенно другой контекст. Когда вы вспоминаете Nicolaus Copernicus, вы почему-то упускаете ключевую деталь. Никто и никогда не отрицал сам наблюдаемый феномен — движение небесных светил. Солнце, планеты и звёзды действительно движутся по небу, и это наблюдали астрономы на протяжении тысячелетий. Спор шёл не о существовании явления, а о модели, которая его объясняет.

Точно так же, когда в античности Aristarchus of Samos предложил гелиоцентрическую модель, это была попытка по-другому интерпретировать уже наблюдаемую реальность, а не заявление о каком-то новом невидимом феномене.

И, нужно заметить, эти модели со временем уточнялись и развивались по мере накопления наблюдений и развития физики.

Поэтому пример с Коперником вообще не имеет отношения к обсуждаемому вопросу. Потому что в случае Коперника обсуждалось объяснение наблюдаемого явления, а не существование самого явления.

В нашем случае речь идёт о принципиально другом: о существовании факта самого явления — ясновидения, телепатии, «духовидения» и т.п. То есть сначала нужно показать, что такой феномен вообще наблюдается и воспроизводится. И только потом можно обсуждать, как его объяснять.
Именно здесь и возникает проблема: в отличие от движения планет, этот феномен никто не смог стабильно продемонстрировать в контролируемых условиях. Поэтому говорить, что «Августин сказал истину» — это просто уход в сторону.
Цитата Augustine of Hippo применима к ситуациям, когда явление реально наблюдается, но его причина пока неизвестна. Но она совершенно неприменима, когда сначала пытаются доказать или аргументировать сам факт существования явления.

Постоянное переключение разговора с вопроса «существует ли феномен?» на вопрос «а вдруг мы его просто не понимаем?» — это и есть демагогия. Потому что это две разные стадии рассуждения.
Сначала нужно показать, что явление есть. И только потом рассуждать, почему оно происходит.
Пока же предлагается сразу перепрыгнуть ко второй части, аккуратно пропустив первую. И именно это выглядит скорее как риторический приём, а не как аргумент.

Здесь возникает гораздо более фундаментальный методологический вопрос.
Если ясновидение, телепатия или «духовидение» рассматриваются как реальные феномены природы, то они должны обладать хотя бы одним из базовых признаков любого эмпирического явления:

либо быть наблюдаемыми независимо различными наблюдателями,
либо воспроизводиться при определённых условиях.

Это не произвольное требование «скептиков», а обычный критерий эмпирической проверяемости, на котором строится современное естествознание. Если же предполагаемое явление принципиально не фиксируется наблюдением, не воспроизводится экспериментально и не допускает независимой проверки, то возникает простая эпистемологическая проблема: в таком случае оно неотличимо от утверждения о несуществующей сущности. Поэтому прежде чем обсуждать возможные объяснения ясновидения или телепатии, необходимо решить более базовый вопрос — существует ли наблюдаемый феномен, который вообще требует объяснения. Именно эта стадия — фиксация самого факта явления — в научной методологии всегда предшествует построению гипотез о его природе.

как то довелось ..случайно побывать в групе от АН как независимых экспертов  наблюдателей в экусперименте  Казначеева по передаче информации с помощью его зеркал .. не Козырева..как он для важности прибавил а именно Казначеева.. так как Козырев этой темой вообще не занимался.. это уже затем всякие аферисты  имя его к своим поделкам приплели. 
вот в эксперименте одна точка стояла на суше а другая на корабле в море..  военные были в восторге и строили радужные планы как всю эту радиопередающую хрень с антеннами выкинут.. -поставят эти дешовые люминьки и все !!
результат не порадовал.. зря мы только намучились.. морякам то в развлечение а нам то было как то не очень..
весь результат прошел на уровне статистических погрешностей теории вероятности. . сперва как бы  было несколько совпадений а затем полная фигня.  а если бы все работало..то сейчас вместо всяких радиостанций и интернетов  кругом стояли 
бы эти зеркала Казначеева..

Отредактировано vorchun (Сегодня 08:00)

   / . ВАГУФ Tomade  уже давно ситуацию зафиксировал, для себя. вот и всё.

есть интересная задача, воспроизведение эффектов плацебо.
лечение через субъективное - добраться до объективных механизмов ремонта лечения организма.

Отредактировано yooobaraboss (Сегодня 11:07)