A Вы очень сильно "зпугались" интересуясь всякой _уйнЁй.

---

у нас тут был один ГУФ который в такое погрузился, до умопомрачения в прямом смысле, еле выскочил, и не беспомощи медиков психиатрической больницы современной. слава Богу это всё же был лёгкий случай, помогло, сейчас живёт нормально, и обычной жизнью, работает, отдыхает культурно, и больше  не интересуется той _уйнЁй.
рассказывал после лечения (психическое расстройство реально) - как будто камни с плеч свалились, и из мозга труха высыпалась, голова просветлела, тело расправилось, а до этого его просто кто-то держал прям в руках цепко -Дьявол конспиролог наверное (ну это так в простонародье говорят), а Дьявола нет на самом деле, это типа аллегорическая выдумка.

Вы знаете очень много про физиологию питания, про метаболизм, про типы пищеварения. Наверное, вы питаетесь идеально, не едите фаст-фуд, к примеру?
Фастфуд я просто не люблю – мне не вкусно. Я, конечно, могу съесть какой-нибудь хот-дог, когда ничего нет под рукой, но без удовольствия. Предпочитаю нормальную человеческую еду.
И я противник всяких строгих диет и режимов, если, конечно, речь идет о здоровом человеке. Их пропагандисты забывают, что все люди разные, что немцу хорошо, то русскому смерть. Все мы должны питаться в соответствии со своим метаболизмом, своей индивидуальной биохимией. Ее надо знать, чувствовать, понимать. И конечно, этому надо людей учить.
У разных групп населения разный тип обмена веществ. Но есть два главных – тип кабана и тип волка. Большинство людей относится к типу кабана, или медведя, кому что приятнее, – то есть всеядны, такими нас сделала природа. А вот народы севера – это тип волка, у них белково-жировой обмен, они едят меньше углеводов, которых в ареале их обитания почти нет. У них, кстати, более кислый желудочный сок, и им нужно много пить, чтобы выводить большое количество азота с мочей, поскольку они едят много мяса. Это лишь один из примеров.
С другой стороны, бороться с прогрессом очень сложно, если, конечно, фаст-фуд считать прогрессом. Единственное оружие здесь – образование и просвещение. Вы ведь бывали в США и наверняка замечали: чем образованнее человек, тем он стройнее (полноту, связанную с заболеваниями, мы в расчет не берем). Образованные люди знают, как надо правильно питаться и что надо больше двигаться. Они понимают пользу физических нагрузок и вред избыточного питания. После работы они не падают в кресло возле телека и не глушат пиво с чипсами. Кстати, пищевая культура, связанная с национальными традициями, тоже имеет значение. Часто она действует во вред. Ожирением ведь славятся не только США. Много избыточно полных людей в Саудовской Аравии, там очень большой процент диабетиков. Почему? Потому что алкоголь там запрещен и его заменяют сладостями, чтобы получить необходимое пищевое удовольствие. Сладкого там едят много. Такого типа гастрономические искажения можно встретить по всему миру.
Но часто искажения нам навязывают диетологи и прочие специалисты в области питания. «Макароны вредны!» – говорят они. Но если бы макароны были вредны, итальянцы давно бы уже вымерли, потому что они едят макароны каждый день. «Масло – ни в коем случае, только маргарин!» – На самом деле, маргарин куда вреднее – в нем транс-жиры. «Сочетание теста с мясом – это удар по печени!» Найдите-ка мне народ, у которого не было бы мантов, пельменей, блинов с мясом, равиоли, чебуреков, пирогов... Эти традиционные блюда прошли испытание временем, измеряемым тысячами лет. Все зависит от качества и количества.
Качество питания связано с долголетием?
Помню давний, еще советских времен, выпуск «National Geografic», который был посвящен долгожительству. Экспедиция, организованная журналом, побывала в местах традиционного долгожительства. Сначала отправились в княжество Хунза на севере Пакистана. Хунзукуты – традиционные долгожители. Считается, что из-за абрикосов, которых они много едят. Потом посетили какое-то поселение в Южной Америке, в Андах, где едят преимущественно кукурузные лепешки. А потом они приехали в Абхазию, где долгожители пьют вино, едят шашлык, курят самосад и живут еще дольше. Как видите, никакой волшебной формулы питания нет. Просто продукты должны быть свежими, качественными и разнообразными. И хорошо бы жить в районах, где воздух и вода чистые. Кстати, все три места располагаются в горах. Плюс к этому хорошо бы жить спокойно, без стрессов, в обстановке уважения к старшим, чтобы психосоматика была хорошая. Образ жизни очень сильно влияет на ее продолжительность.
Если мы возьмем продолжительность жизни развитых стран Европы, то она мало различается от страны к стране. И хотя немцы едят сосиски с капустой, жареную картошку и пьют пиво, продолжительность их жизни, по сути, та же, что у итальянцев, практикующих средиземноморскую диету, – живут примерно столько же. Все говорят про китайскую медицину, но продолжительность жизни китайцев – не самая большая в мире. А вот у японцев высокая продолжительность жизни, но никто не знает – почему. Помню, как однажды на конференции в Японии обсуждали этот вопрос. Было предложено множество версий, но сошлись на том, что во всем «виновата» генетика.
На западе много исследований в области пищевой химии, а у нас их практически нет. Почему?
Здесь две причины. Первая – на все не хватает денег. Исследования в области пищевой химии сегодня не самые приоритетные в нашей стране. Люди накормлены – и слава Богу, были бы продукты. А на Западе наука более коммерческая и, соответственно, больше подвержена моде. Стало модно не есть глютен, значит, надо изучить, чем он плох. В свое время были работы, которые утверждали, что маргарин – это хорошо, а масло – плохо. Эти исследования поддерживали производящие маргарин компании. Ведь заказные исследования, совершенно очевидно, есть. К тому же на Западе популярно вести здоровый образ жизни, и людям интересно узнавать про еду, про здоровье. А спрос рождает предложения. Помните, в известном фильме о Гражданской войне «Интервенция» один из героев говорит: «Уже три года, как я не видел анализа мочи. Люди перестали интересоваться своей мочой!». Так вот, времена поменялись, теперь люди начали интересоваться. И наука откликается на этот запрос общества, потому что тогда она сможет продать свои результаты. Как известно, «не продается вдохновенье, но можно рукопись продать».
А как вы относитесь к научно-техническому прогрессу под названием ГМО?
Я не против ГМО, но я и не супер «за». Это надо изучать, потому что нельзя выяснить пользу или вред чего бы то ни было, если ты это не изучаешь. Поэтому запрещать изучение чего-то – глупо. А чтобы изучать, надо это иметь, то есть выращивать. Так что здесь какой-то замкнутый круг получился.
Записку с каким текстом вы предложили бы положить в карман и всегда носить с собой нынешним студентам?
Я бы посоветовал им написать то, о чем я постоянно говорю на лекциях о физиологии питания, – «Включай здравый смысл!»
https://hij.ru/read/23400/

Несправедливо забытый витамин U
Середина прошлого века была отмечена большой модой на витамины. Они появлялись один за другим и, как казалось тогда, несли надежду на избавление от многих болезней. Был среди них и витамин U, о котором сейчас уже мало кто помнит.
Речь идет про такое биологически активное вещество, как метилметионинсульфоний (ММС), который широко встречается в природе, причем особенно много его содержится в растениях семейства крестоцветных.
Противоязвенный фактор
Кстати, именно из белокочанной капусты и был впервые выделен ММС, и тогда же он получил свое короткое название – витамин U. Дело в том, что его первооткрыватели считали, что дефицит этого витамина может приводить к язвенной болезни, а добавление его в рацион способствует скорейшему заживлению язв желудка и кишечника. Ну а поскольку «язва» по-латински звучит как ulcus, то для обозначения вновь выявленного витамина стали использовать букву U.
Впрочем, довольно скоро выяснилось, что витамин U мало помогает в лечении язвенной болезни. Но это была вина не самого по себе вещества, а следствие того, что врачи того времени плохо понимали истинные причины язвенной болезни, которые были открыты лишь спустя почти полвека (см. мой пост Куда исчезла язва, или 40 лет замечательному открытию).
То есть витамин U был довольно эффективен в заживлении экспериментальных язв и других повреждений кожи и слизистых, но проявить такую же эффективность у реальных больных он не мог по причине того, что механизмы развития язвенной болезни сильно отличались от любых экспериментальных моделей.
Бедный родственник
Как бы то ни было, но про витамин U довольно скоро забыли. Ну а когда врачи научились быстро и эффективно лечить язвенную болезнь и по сути дела почти искоренили ее, наш герой окончательно исчез из любых справочников. Так чем же на самом деле было открытие витамина U – научной ошибкой или просто неправильной интерпретацией?
Сегодня нам уже окончательно понятно, что первооткрыватели витамина U обнаружили очень важное явление, но при этом потянули лишь за один небольшой краешек огромного одеяла и не пошли дальше. Речь идет о сложном обмене незаменимой аминокислоты метионина и так называемых доноров метильных групп.
Вселенная метионина
Аминокислота метионин была открыта незадолго до открытия витамина U, и ученым быстро стало понятно, что это абсолютно незаменимое вещество, без которого резко замедляются процессы синтеза белков и, соответственно, роста, развития и обновления клеток. То есть перед нами самый настоящий витамин, но который почему-то так не был назван.
Сильно упрощая, можно сказать, что эта аминокислота помимо своей прямой функции в качестве структурного компонента белков выполняет еще одну чрезвычайно важную биологическую роль, являясь источником метильных групп. А эти очень простые в химическом смысле молекулы играют огромную роль в организме – от регуляции белкового обмена до управления работой наших генов через метилирование ДНК (см. подробнее в материале Витамины, метилирование ДНК и биологические часы).
Всемогущий S-аденозилметионин
Для того чтобы стать донором этих самых метильных групп, метионин превращается в свою активную форму – S-аденозилметионин. Но самое интересное здесь то, что цепь этих химических реакций замыкается в цикл, благодаря которому S-аденозилметионин, однажды отдавший свои метильные группы на благо организма, далее опять превращается в метионин, и цикл запускается вновь.
Правда, для этого ему нужны помощники, среди которых фолиевая кислота, витамин В12, бетаин, а также… наш старый знакомый метионинметилсульфоний, или витамин U. В этом смысле крайне забавно, что гораздо более важный S-аденозилметионин был открыт одновременно с витамином U, но при этом не то что не получил своей витаминной буквы, но и вообще остался в тени. Слишком уж в то время была велика магия возможного исцеления от одной из главных проблем человечества тогда – язвенной болезни.
Под широким углом
И вот если теперь с высоты наших знаний посмотреть целиком на всю эту картину, то мы увидим, что сумму метионина, S-аденозилметионина, холина, бетаина и метионинметилсульфония можно без всяких колебаний назвать витамином. Например, витамином М, который очень тесно взаимодействует еще с двумя витаминами – В12 и фолиевой кислотой.
И вот именно эта совместная работа упомянутых витаминов и витаминоподобных веществ и приводила в свое время к тому, что ученые наблюдали быстрое заживление язв и других повреждений кожи и слизистых. Ведь одной из важнейших сторон действия «витамина М» является регуляция (нормализация или активизация) синтеза белка.
https://ru.siberianhealth.com/ru/blog/p … post39929/

Куда исчезла язва, или 40 лет замечательному открытию
Язвенная болезнь и гастрит, которые были главным кошмаром развитых стран почти весь XX век, сегодня куда-то незаметно исчезли. Никто уже не вспоминает ни студенческую еду всухомятку, ни регулярность приемов пищи, ни острую пищу, ни курение, ни прочие весьма смешные сегодня рекомендации.
Вообще, то, что произошло на наших глазах, по своей значимости сопоставимо с исчезновением с повестки дня пневмонии, которая была настоящим убийцей человечества вплоть до открытия пенициллина. Как такое стало возможным?
30-летний интерн и водопровод
Ровно 40 лет назад в австралийском Перте 30-летний врач Барри Маршалл начал работать над своей гипотезой о том, что вовсе не плохое питание или неправильные привычки приводят к гастриту и язвенной болезни, а бактерии, живущие в желудке.
Сказать, что гипотеза была смела, значит ничего не сказать!
Во-первых, эта проблема всегда считалась почти исключительно хирургической, со своими сложными операционными техниками и очень долгой историей. А тут какие-то бактерии!
Во-вторых, в то время считалось аксиомой, что никакие микроорганизмы не могут жить в желудке по причине очень высокой кислотности. Попасть в желудок с пищей или из полости рта и потом перейти в кишечник – да, но чтобы жить и размножаться?!..
Наследник Коха
Маршалл был далеко не первым, кто обнаружил эти бактерии в желудке человека. Helicobacter pylori, или хеликобактеры – именно такое имя у этих бактерий – были известны и описаны еще в конце XIX века. Однако обнаруживались они крайне редко, не были, на первый взгляд, связаны ни с одной серьезной болезнью, да и получить их культуру никому не удавалось. Поэтому ученые быстро утратили к ним интерес.
Познакомил Маршалла с хеликобактерами его старший коллега по университету Роберт Уоррен, которому казался совсем не случайным тот факт, что хеликобактеры почти всегда обнаруживались в биопсийном материале больных язвенной болезнью и гастритом.
Чтобы доказать свою гипотезу, Маршалл и Уоррен сначала безуспешно пытались вызвать язвенный гастрит у лабораторных животных, но оказалось, что человеческие хеликобактеры могут заражать только человека.
И тогда Маршалл сделал то, что до этого делали только в золотую пору становления медицинской науки. Он лично выпил культуру хеликобактеров и вызвал у себя классический язвенный гастрит со всеми характерными симптомами. А потом полностью вылечил его за 14 дней антибиотикотерапии. Все по закону Коха.
Впрочем, прошло еще десять лет, прежде чем антибиотикотерапия язвенной болезни и гастрита стала золотым стандартом, почти полностью избавившим нас от этой проблемы.
А при чем здесь водопровод?
Однако антибиотики не стоит записывать в единственные спасители человечества от хеликобактеров. Ситуация здесь во многом напоминает холеру, которая цветет пышным цветом только там, где нет хорошего водоснабжения, а люди живут скученно и в антисанитарных условиях.
В таких условиях возбудители холеры прекрасно размножаются и легко передаются от человека к человеку. Конечно, у нас сегодня есть сильные антибиотики, способные вылечить даже самые тяжелые формы холеры, но все же главную роль в избавлении от холеры сыграл водопровод и хорошие жилищные условия.
Хеликобактеры почти полностью повторяют поведение возбудителей холеры и являются ярким маркером не самых лучших санитарных условий.
Именно поэтому они обнаруживаются сегодня менее чем у 20% швейцарцев, но почти у 90% жителей Нигерии. По этой же причине мы наблюдаем почти 80-процентную зараженность у европейцев, родившихся до 1950 года, тогда как у людей до 30 лет этот показатель уже не превышает 20%.
Правда, тут есть одно важное но. Холера – острое, быстротекущее заболевание, и человек либо погибает, либо излечивается. Хеликобактеры же остаются с нами на всю жизнь, если только мы не вытравили их антибиотиками.
Антибиотики защищают только три раза
В середине ХХ века антибиотики казались сказкой, но потом выяснилось, что, как и любое сказочное оружие, они в какой-то момент перестают работать. Чем активнее мы пользуемся антибиотиками, тем быстрее у бактерий вырабатывается к ним устойчивость. (Теме антибиотикорезистентности посвящен мой пост COVID-19: то ли антибиотиков накатить...)
К сожалению, золотая пора без язв и гастрита, начало которой положили Маршалл и Уоррен, подходит к концу по этой же причине.
В конце 2018 года был опубликован обзор A. Savoldi (Gastroenterology 2018, Nov;155(5):1371-82), в котором по результатам 178 исследований в 65 странах констатировалось, что уже более чем в 15% случаев хеликобактеры выработали устойчивость как к базовым антибиотикам – кларитромицину и левофлоксацину, так и к метронидазолу, являющемуся антибиотиком последнего резерва (кстати, именно им и лечил себя в своем знаменитом эксперименте Маршалл).
Так что сегодня все наши надежды опять на водопровод и личную гигиену. Хотя я подозреваю, что у внимательного читателя остался один вопрос...
Почему при поголовном носительстве болеют далеко не все?
И ведь в самом деле, почему холерой заболевают почти 100%, а вот хеликобактеры вызывают болезненные изменения далеко не у всех? В той же Нигерии или других африканских странах с почти 100-процентным носительством хеликобактерной инфекции гастрит и язвенная болезнь явно не определяют медицинскую повестку.
Значит, у человека есть какие-то естественные защитные механизмы, не дающие хеликобактерам доводить дело до воспаления и уж тем более язв, а значит, и до антибиотиков. И вот именно они-то и заслуживают самого большого интереса.
Но это очень долгая и интересная история, которая началась 50–100 тысяч лет назад, когда наши предки только готовились покинуть Африку. Поэтому я расскажу об этом уже в следующий раз.
https://ru.siberianhealth.com/ru/blog/p … post36414/

COVID-19: то ли антибиотиков накатить?
Дурь, что аукнется другим
Согласно исследованию, опубликованному в газете «Ведомости» от 9 декабря 2020 года, большинство россиян (59%) считает антибиотики средством профилактики и даже лечения COVID-19. Несмотря на отчаянные предупреждения Минздрава о вреде бесконтрольного применения антибиотиков, их продажи в текущем году выросли, по разным подсчетам, на 35–50%.
Что тут сказать… У страха только глаза велики, а вот мозг – с воробьиное яйцо.
Вирусу ни жарко, ни холодно
Вот уже лет 50 мы хорошо знаем, что антибиотики действуют исключительно на бактерии, да и то далеко не на все. Вирусам же (любым, не только коронавирусам) даже антибиотики 5-го поколения все равно что слону дробина.
Любые антибиотики вмешиваются в те или иные процессы жизнедеятельности бактериальных клеток. Живых клеток! С кучей жизненных процессов, которые можно остановить и тем самым убить клетку.
А вирус – это микроскопический «полуживой» кусочек генетического материала, который живет и размножается только внутри клеток больного организма за счет внутренних резервов этих самых клеток.
На отдельно взятую горстку вирусных молекул подействовать никак нельзя, если только не залить ее какими-то химикатами, как мы это делаем сейчас, обрабатывая руки всякой гадостью.
Так что если вы и впрямь возжелали убить вирус, вам вместе с ним придется убить свою собственную клетку. Ну примерно так же, как это делают наши иммунные клетки. Но антибиотики на наши собственные клетки (к счастью!) не действуют. Поэтому антибиотики и тут ни при чем.
Но ведь антибиотики зачем-то назначают!
Антибиотики (что раньше при гриппе, что сейчас при COVID-19) назначают только в одном случае: когда ОРВИ осложнилась бактериальной пневмонией или когда этот риск очень высок (например, у лежачего больного или тем более на ИВЛ).
Во всех остальных случаях – как при неосложненном COVID-19, так и (тем более) у здоровых людей в эпидемическом очаге – антибиотики даже противопоказаны!
Антибиотики как иммунодепрессанты
Главная проблема антибиотиков в том, что они убивают не только болезнетворные бактерии, но и нашу полезную микрофлору. Им нет дела, кто перед ними – опаснейший пневмококк или полезнейшая бифидобактерия.
Тем более что у человека, который с дури принимает антибиотики для профилактики, опасных бактерий в организме нет, и он этим самым просто выкашивает всю свою микрофлору – и в полости рта (привет кариесу), и мочеполовых органах (привет мочеполовым инфекциям), и в толстом кишечнике.
Вызванный же антибиотиками дисбактериоз кишечника – это уже не просто открытие ворот для патогенных бактерий, это прямой удар по главному органу нашего иммунитета с последующим снижением иммунного ответа, в т. ч. на вакцины. (Более подробно можно об этом прочитать в моем посте «Иммунная теория старения: оптимистический финал».)
Вот и получается, что единственным защитником от вирусов является наш иммунитет, тогда как антибиотики здесь ничем не лучше заговоров и колдовства. Но мы как коронавирусные зомби все равно выбираем антибиотики, а заодно еще и «мочим» свой иммунитет.
Когда индивидуальный мазохизм начинает вредить всем
Впрочем, свободу выбора никто не отменял. Нюхают же токсикоманы клей или что похуже. Но история с антибиотиками гораздо сложнее и опаснее.
Дело в том, что так называемое профилактическое применение антибиотиков способствует очень быстрому формированию устойчивости разных бактерий к этим самым антибиотикам.
Когда врачи лечат опасные инфекции с помощью антибиотиков, они в точности выдерживают курс и дозировку, чтобы добиться полного уничтожения возбудителей инфекции.
Это не только важно для выздоровления больного, но и является важнейшим условием предотвращения формирования устойчивости бактерий к антибиотикам. Ведь если все бактерии будут уничтожены, они, условно говоря, не смогут передать знания о данном конкретном антибиотике дальше.
Антибиотикопофигизм
Если же врачи назначают антибиотики для профилактики возможных инфекционных осложнений, то они, по сути, действуют вслепую, борясь с гипотетическим соперником. Соответственно, и курс и дозы в этом случае будут тоже гипотетическими.
А это значит, что у бактерий появляется шанс выработать устойчивость к антибиотику и передать его последующим поколениям бактерий. И сегодня врачи хорошо знают об этой проблеме профилактического применения антибиотиков и стараются всеми силами не допустить этого.
Люди же, которые покупают антибиотики в аптеке просто потому, что им взбрело в голову «пропить их на всякий случай», этого вообще не представляют. Сегодня выпил, завтра – забыл, сегодня две таблетки, послезавтра – одну.
Бактериям это только и нужно. Это ведь самые комфортные условия для формирования устойчивости к антибиотикам. С одной стороны – мягкие и нерегулярные дозировки, а с другой – миллионы таких самодеятельных «экспертов». Прямо парник для крепких и устойчивых бактерий!
Заставь дурака молиться, он и лоб расшибет... другому
Проблема устойчивости бактерий к антибиотикам в десятки раз страшнее нынешней пандемии COVID-19.
Первые 30–40 лет после открытия пенициллина и начала эры антибиотиков были полны самых радужных прогнозов.
Каждый год у нас появлялись все более мощные, все более быстродействующие и все более безопасные препараты. Всем казалось, что бактериальные инфекции вот-вот канут в Лету. Ну а коли новые антибиотики такие легкие и безопасные, во многих странах их пустили в широкую продажу без рецептов, да и врачи часто стали назначать антибиотики на всякий случай.
И вряд ли можно считать простым совпадением, что именно в это время прогресс в создании новых антибиотиков неожиданно застопорился и новые препараты начали терять свою силу по отношению к адаптировавшимся и приобретшим устойчивость бактериям.
И именно поэтому сегодня врачи вынуждены все чаще доставать из загашника антибиотики прежних поколений, которые были забыты из-за своей токсичности для человека. Бог с ней, с токсичностью – лишь бы человека спасти!
Антибиотики последнего резерва
Когда больному уже не помогает ни один антибиотик, в ход идут самые тяжелые антибиотики первого поколения. Это последний резерв врачей в борьбе с инфекцией. Если бактерии научатся обходить и эти препараты, мы станем абсолютно беззащитными, и COVID-19 покажется нам цветочками.
Один из таких препаратов – колистин. Этот антибиотик, который используется с 1959 года, обладает сильным токсическим действием на почки и нервную систему, поэтому последнее время его используют исключительно как антибиотик последнего резерва.
И вот теперь представьте, что последние несколько лет из разных стран все чаще приходят тревожные сообщения о том, что то тут, то там обнаружили штаммы бактерий, устойчивых даже к колистину...
Вот так накатили антибиотиков!
https://ru.siberianhealth.com/ru/blog/p … post32819/