1993г.,лето

ЧЕЛОВЕК   БЕЗ    ВОЗРАСТА
На наших глазах ведет эксперимент. Академик Амосов использует физи¬ческие упражнения с целью воздействия на возрастные проявления. Причем делает это публично, во всяком случае амосовские упражнения многократно описывались в печати, результаты их использования тоже не
являются секретом для читающей публики
ВОЗРАСТ
6 декабря у Николая Михайловича юбилей, 80 лет. Торжественная дата, том более столь солидная — повод для тихой грусти: прибивают прожитые годы — убывают оставшиеся. Но юбилеи почему-то принято праздновать. Вот и Амосова вовлекли в это торжество, хотя сам он, по моим многолетним наблюдениям, болезненно скромен, избегает оказываться в центре внимания, особенно принимать поздравления. Не раз видел я, как он, обычно вполне раскованный и ироничный, деревенеет, когда ему несут цветы.
Правда, сам о себе он говорит, что не чужд тщеславия. Но тщеславие это, если и присутствует, то так тихо и не заметно, что вовсе не видно из-под природной интеллигентной стеснительности.
В преддверии амосовского юбилея  я прикатил в Киев всего на несколько часов: утром приехал, днем уехал. Амосов был, как обычно, предельно искренен и очень точен в формулировках.
Вот о формулировках. Пересказывать мысли Амосова — дело неблагодарное. Он сам излагает их очень точно и образно. Во время этой встречи я записал на диктофон беседу для «Радио России». Потом, расшифровывая запись, удивлялся, как бледнеют на бумаге произнесенные им фразы. Красивый тембр и вологодское оканье в устах рафинированного интеллигента придают словам округлость, объемность. В написанном тексте эти прелести пропадают, но не совсем. Что-то остается. Вот я и постараюсь воспроизводить преимущественно его собственные слова.
— Конечно, никаких веселых чувств в связи с моим возрастом у меня нет, — говорил Николай Михайлович. — Но и сказать, что жизнь кончена, я тоже не могу.Несомненно лишь, что жизнь моя перешла в новое качество. Самое главное в грустном положении то, что времени осталось очень мало. Статистика говорит, что из ста человек, доживших до 80 лет к 85 годам остается только половина, а к 90 — всего десять человек. От этих цифр никуда не убежишь.
— Можно подумать, — возражаю я, —что дама с косой проверяет документы. Паспортный возраст — не более чем цифра.
Она далеко не всегда характеризует состояние организма, его готовность жить и работать. Хотелось бы получить от вас не статистику, в данном случае абстрактную, а информацию о вашем самочувствии.
— Здесь, пожалуй, все о порядке. Считаю, что чувствую себя хорошо, и своих 80 лет, конечно, не ощущаю. Спина, правда, побаливает. Так она меня ужо 40 лет беспокоит. Если бы не спина, то вполне мог бы оказать, что чувствую себя отлично.
СТИМУЛЯТОР
Слегка смущает, что отличное это самочувствие поддерживается в какой-то мере искусственным путем, стимулятором, вшитым под кожу и задающим сердцу нужный ритм работы. Кто знает, насколько надежна эта железка? Восемь лет назад в каунасской клинике Амосову вшили импортную машинку, купленную по инициативе немецких журналистов и на их деньги. (Ни тогда, ни тем более теперь наш хирург с мировым именем, прославленный, преуспевающий академик не мог и не может позволить себе купить приспособление, от которого зависит жизнь и здоровье. И государство ни прежде, ни теперь не спешило ему на помощь. А что же делать незаметным людям, попавшим в беду?)

Амосов быстро приспособился к стимулятору, делал свои упражнения, бегал, оперировал. Но, конечно, высказывал опасения, что стимулятор израсходует свой ресурс, и тогда беда. Но вот недавно Николаю Михайловичу позвонил из Москвы представитель американской фирмы «Интермедико» Вадим Архипов и предложил новый стимулятор —лучше прежнего, в качестве подарка от фирмы. Добрые дела, которые творит человек, обязательно возвращаются к нему ответным добром.

На сей раз стимулятор вшивали в амосовском институте. Операция проводилась под местным наркозом, но тянулась очень долго: надо было подключить контакты к предсердию, к желудочку. Забыл спросить Амосова, как он себя чувствовал в роли оперируемого. Может, давал советы своим ученикам, а может, покрикивал на них или молча ждал решения своей судьбы. Не знаю. Зато, что было потом, мне известно: положили Николая Михайловича в кабинет врача, и гурьбой пошли посетители. У хирургов всегда есть коньяк. И академика не обнесли. Об этом он рассказывал с удовольствием. На следующий день ушел домой.

Мы виделись на десятый день после операции. Рана еще не зажила. Большая, страшная. Но Николай Михайлович ужо успел освоить новый стимулятор в различных режимах ходьбы и бега. Очень понравилось. «Мчался,—говорил он, —как конь». Но сам стимулятор при беге не помощник. Он не заменяет сердца и не помогает ему, а лишь фиксирует заданный ритм.
БЕГ
Спортом Амосов не занимался никогда. Но лет примерно в сорок, когда стал чувствовать себя хуже, чем прежде, решил, что надо практиковать физические упражнения, помогающие преодолевать боли в спине, разрабатывать суставы. К этому побудила его убежденность в том, что путь к успеху в любой сфере лежит через собственные усилия — упорные, настойчивые, длительные. Потому и не жалел си себя, своих сил и времени, повторяя каждое из своих упражнений не менее ста раз. Позднее Амосов понял, что главное — это упражнения, тренирующие сердце и сосуды, а лучшее из таких упражнений — бег. Бегать он начал в самом начале семидесятых Как обычно, подвел под эти занятия теоретическую базу, обзавелся математическими выкладками (это были тесты и таблицы Кеннета Купера), рассказывал об этом в газетах, журналах, в своих книгах. Распространением бега в стране Амосов недоволен.

— На том месте, где я бегаю уже больше 20 лет, кроме меня не бегает никто, — жалуется он. — Было время — там появлялось по пять-шесть человек. А сейчас никого. Сколько бы вы ни писали, сколько бы я ни убеждал, люди не бегают. И мне давно уже ясно — почему: устойчивая привязанность к бегу существует только там, где от состояния здоровья, от спортивной формы зависит материальное благополучие. У нас этого как но было, так и нет.

— Может, приплачивать за занятие бегом?

— Приплачивать не надо, а вот если человек знает, что его за то, что толстый, вялый и часто болеет, с работы выгонят, то он побежит, даже если бег ему противен.

— Ну, а вас-то с работы никто не гнал никогда, однако вы бегаете. А может, вам, человеку абсолютно не спортивному, безумно нравится это занятие?

— Не могу сказать, что безумно давится, но я втянулся и даже умудряюсь получать удовольствие от бега. Это дело привычки. Но главное то, что ежедневные полчаса бега позволяют мне много лет держать организм в таком состоянии, без которого невозможен необходимый мне уровень душевного комфорта, то есть удовольствия. которое я получаю от работы, общения, информации, размышлений.

ОПЕРАЦИИ

Мне кажется, Амосов умеет все. Философия, социология, экология, политология —здесь он профессионал высшего класса, о чем свидетельствует хотя бы недавняя капитальная публикация в журнале «Вопросы философии». Его перу принадлежит несколько книг, в том числе художественных, и даже научная фантастика (над этим он сейчас посмеивается).

В годы перестройки втянулся в политическую орбиту — легко одолев опытных соперников, стал народным депутатом Союза. А до того своих диссидентских взглядов особо не прятал. Я был на выступлениях Амосова в московском Доме ученых, где он сказал почти все, что думал о советской медицине и общественном устройстве. Было это в середине семидесятых, в самое глухое безвременье. На следующий вечер это выступление прозвучало по «Голосу Америки» (лихо работали ребята!). Конечно, был он головной болью для начальства — единственный в стране беспартийный директор института, человек независимых взглядов, но всемирно известен, Герой соцтруда, популярен невероятно.

В своем институте он директорствовал бесплатно, а зарплату получал в институте кибернетики и продолжает работать там сейчас. Его тема — искусственный интеллект, построение социальных моделей. Возможно, еще какие-то достаточно сложные для меня материи. Извините, плохо разбираюсь.

У академика — золотые руки. Прекрасно плотничает, мастерит. В молодые годы сконструировал самолет. Тогда он еще не выбрал профессии.

В моем представлении главная заслуга Амосова в том, что он внес огромный вклад в популяризацию двигательной активности, физических упражнений, здорового образа жизни. Другие корифеи медицины либо царственно не замечали столь низменных понятий, либо отделывались банальностями, после которых о физкультуре и гигиене становилось противно даже думать. И еще. Своей беспредельной, беспощадной к себе искренностью и абсолютным нравственным здоровьем, не замутненным вседозволенностью застойных лет и беспределом перестройки, Амосов высоко поднял планку общественной морали, дал великолепный образец нравственности. Этот вклад невозможно измерить, но в масштабах огромной страны, думаю, ценность его безмерна, тем более что Амосов на виду.

Сам Николай Михайлович главным делом считает, конечно, хирургию. Когда-то, особенно во фронтовом госпитале, он делал любые операции. В последние лет тридцать специализировался на сердечной хирургии, а в ней — на вшивании искусственных клапанов, помогая преодолевать последствия органического нарушения, которое принято называть пороком сердца. Он сделал более 10 тысяч таких операций — единственное, чем, не скрывая, гордится.
— На той неделе. — говорит он, — приходила пациентка, которой 23 года назад вшит клапан.
— Вами?
— Она работает в колхозе, и значит... Ну, ладно.
— Подождите, Николай Михайлович. Все в порядке у этой женщины?
— Вот именно, потому и приятно!
— Но вы говорите, что перестали оперировать? Что-то с руками?
— В том-то и дело, что не с руками. Руки как оперировали, таки дальше могут оперировать. Я ставлю себя на место больного, которого должен оперировать 80-летний хирург, и думаю, что ему очень не по себе.
   А кроме того, мне невыносимо тяжело переносить смерть человека, которого я оперирую. Правда, смертность у меня не выше, чем у других. Примерно 10-15 процентов. Это и по мировым стандартам неплохо. Но для меня всегда эти проценты, а вернее люди, которые стоят за ними, были трагедией. А сейчас особенно тяжело это переносить. Вот я и отказался. Уже почти года не оперирую. И места себе не нахожу. Это для меня огромная потеря...
Из давнего разговора.
— Вот вскрыли грудную клетку, — говорю я. — Но там же кровавая каша, хаос. Как в нем разобраться?
—Нет, — улыбнулся Амосов—Там гармония. Все на положенных местах, все целесообразно.
— И каково вам в этой гармонии?
— Я нужен, если гармония нарушена.
— И чувствуете себя при этом...
— Да, чувствую себя кем-то вроде помощника Творца.
ГОДЫ

Вскоре после того, как Амосов решил больше не оперировать, он заболел. Простуда, слабость, ноги и руки отяжелели.

Он рассказывает:

— Я подумал: ну, все, Амосов, пришел тебе каюк. Однако трепыхаться, конечно же, не перестал. Трепыхание мое — это физическая активность. То, что она важна, понимают уже все. Но не все сознают, что с годами она должна не уменьшаться, а увеличиваться. Интенсивность физических упражнений пусть снижается, это неизбежно, это естественно. А вот продолжительность в течение дня должна возрастать. Поэтому-то я и увеличил продолжительность своих ежедневных занятий. Увеличил более чем вдвое! И вот теперь я в прекрасном состоянии, чувствую себя просто отлично.
— На сколько лет? Не на свои 80?
— Если бы не знал, что мне 80. то вообще... Я сейчас выполняю физические упражнения три часа в течение дня. Сюда входит и 30-минутный бег, и 40-минутная прогулка быстрым шагом. А упражнения я делаю несколькими порциями. Сообразуюсь с передачами радио «Свобода», которые мне всегда нравились. Включаю приемник и начинаю заниматься. Или перед телевизором. Просто так сидеть и смотреть или слушать — бессмысленно. Лучше проводить это время с двойной пользой.
(Здесь можно было бы описать амосовские упражнения, которые он назвал «Тысяча движений». Но они уже опубликованы в № 1 журнала «Будь здоров!» за нынешний год. При желании их несложно найти. Правда, сейчас уже это не тысяча, а три тысячи движений: каждое из 10 упражнений в течение дня повторяется 300 раз).
Амосов продолжает:
— Физические упражнения — это первое необходимое условие здоровой жизни для пожилого человека. Большинство не приучено к таким занятиям, но надо заставлять себя, ничего не поделаешь.
Второе — это почти полный отказ от лекарств. Я всегда утверждал, что необходимых лекарств очень немного. Это я как старый доктор говорю. Другое дело, что лекарства всегда были доступны, дешевы. Но толку от них мало. Кто принимал без счета, пусть отвыкает, тем более что сейчас лекарства очень дорожают.
Третье — питание. Народ наш приучен к мясу. Оно всегда было дешевым, гораздо дешевле, чем за границей. Очень многие семьи без колбасы или сосисок за стол не садились. Но здоровья мясо не прибавляет. Согласно статистике, японцы едят мяса в 5 раз меньше нашего, а живут на 10 лет дольше. Значит, мяса достаточно есть совсем намного. Зато как можно больше овощей и фруктов. И зерновых не надо бояться, в том числе — хлеба. Считаю, что для пожилого человека особенно серьезная угроза—лишний вес. Надо соблюдать известную формулу: вес равен росту минус сто.

— Николай Михайлович, а как вы относитесь к регуляции дыхания?
— Раньше я об этом ничего не говорил, а сейчас убедился, что очень важно приучить себя к поверхностному дыханию. При таком дыхании организм накапливает углекислоту, которая расширяет сосуды, спасает от спазм.
(Амосов придумал нехитрое приспособление, позволяющее дышать «возвратным газом» — тем, что мы выдыхаем. Это он сделал для Лидии Васильевны, своей жены. Она дышит так по полчаса в день, стала чувствовать себя прилично, избавилась от некоторых неприятностей. Удивительное  дело: только в предыдущем номере нашего журнала шла речь о подобном же дыхательном тренажере, предложенном инженером Фроловым).
— Вы, конечно, знаете, Николай Михайлович, знаменитый афоризм Бернарда Шоу: «Единственный способ прожить долго—это стареть». Но старость можно ускорить, а можно и замедлить. Вы сейчас дали несколько советов, которые помогут задержать или приостановить появление признаков старения организма. Вы всегда утверждали, что человеком движут не столько социальные мотивы, сколько биологические. Меняются ли эти биологические мотивы с возрастом?
—Несомненно. У пожилого человека постоянно меняется биологическая база, а вместе с ней меняются прежние представления об удовольствиях. Я всегда и ел, и выпивал с удовольствием, хотя и сдерживал себя. Теперь съесть много не могу, выпить тоже— не помещается. Полежать— не тянет. Прежде тихонько тешил свое тщеславие. Теперь никакого впечатления от того, к чему раньше стремился. Тяга к лидерству исчезла, полностью. Правда, я и прежде не очень-то рвался в начальники, а сейчас и вовсе на хочу никем командовать.
— Очень хочется спросить вас о женщинах
— Тщеславие, стремление к лидерству в значительной мере замыкается на отношении к женскому полу. Женщина — могучий стимул, подвигающий мужчину на победы в самых разных проявлениях. Естественно, с годами пропадает и этот стимул. Вот так.
— Давайте уже сразу поговорим о значении секса для пожилого человека.
— А вы сами-то что об этом думаете?
— Я думаю, что секс для пожилого человека чрезвычайно важен. Стереотипы привычного в обществе поведения сводят эту тему на нет. Уверен, что это ошибка. Сексуальные мотивы и у мужчины, и у женщины сдерживают процессы старения. И физический потенциал с годами сохраняется гораздо значительнее, чем это принято думать. Я об этом писал уже и еще буду писать. Надо помогать людям получать удовольствие от секса даже в весьма солидном возрасте.

— Совершенно с вами согласен. Чаще всего пожилой мужчина прекращает сексуальные контакты не потому, что исчерпал себя физически, а в силу социальных запретов — общественное мнение не одобряет этой темы. Схема сексуального старения такова: сперва социальное табу, потом физиологический отказ и наконец — психика (исчезновение либидо). Можно сказать так: сперва неловко, нечего соваться, не тот уже возраст; потом — не можешь; а потом и желание пропадает. Я считаю, что надо преодолевать прежде всего первый барьер. Если у человека есть физическая возможность продолжать сексуальную жизнь, то и надо ее продолжать. Разговоры о приличии — тупость. Не надо только поступаться своим достоинством, самоуважением. Но секс — лучшее средство от старения.

— Пожилые люди страдают от дефицита общения.
— Да, но здесь у меня рецептов немного. Я просто не знаю, как в наших условиях бороться с этим. Каждый пожилой человек должен понимать, как это важно, и дорожить любыми контактами с окружающими его людьми, позабыть обиды, настроиться на доброжелательность, взаимопомощь. И еще очень важно постараться что-то делать руками, дорожить информацией — больше читать, слушать, смотреть, запоминать, анализировать. Появилось больше свободного времени — значит, надо больше читать. Я сейчас глотаю книгу за книгой, особенно мемуары, накапливаю материалы по очень интересующим меня философским темам о разуме, человеке, обществе, будущем. Если доживу, то по каждой теме напишу книжку, очень интересный материал подбирается. Все это — радости моего возраста, подкрепленные ощущением хорошего здоровья.

ИДЕАЛЫ

— В тех метаморфозах, которые, Николай Михайлович, переживает сейчас страна, самые большие трудности пришлись на долю пожилых людей. Я имею в виду не столько материальные проблемы, сколько потрясения идеологические. Представьте человека, которому 70 лет (немного меньше или значительно больше). Он перенес войну, которая потребовала от него сверхнапряжения, всю жизнь тяжело работал, жил от получки до получки. Поддерживала его великая цель, великие идеалы, великие имена. Потом имена стали отнимать у него одно за другим. Лишь это само по себе — огромное потрясение, поскольку вера в личность значит у нас очень много. Теперь пришло время для низвержения великих целей и идеалов, звучит постоянный пропагандистский рефрен: все, что было, — было ошибкой. Причем все это на фоне лишения социальных благ и перспектив, фактической конфискации сбережений. А взамен? Торжество наглых торгашей, трескотня продажных болтунов, сводящий с ума идиотизм рекламы. Но человеку трудно примириться с мыслью о бесцельно прожитой жизни, он ведь знает, что жил честно, работал добросовестно, а как раз сейчас он видит беспредел обмана и халтуры. Все это вызывает глубочайшее разочарование и депрессию. Вот я и обращаюсь к вам с просьбой помочь нашим ветеранам выстоять в этом идеологическом хаосе.

— Да, духовный кризис этого поколения трагичен. Да, социализм—ошибочный путь, поскольку базируется не на естественных свойствах человека, а на утопических идеях. Это надо признать. И хорошо наши люди никогда не жили. Эго тоже неоспоримый факт. Но утверждать, что все 70 лет идут со знаком минус, неправильно. Режиссер Говорухин в фильме «Россия, которую мы потеряли» сильно искажает правду. Я серьезно занимался этими проблемами, изучал модели. Могу сказать: утверждать, что до революции народ жил хорошо, — глубоко неверно. Масса есть доказательств тому. Достаточно сказать, что производство зерна на душу населения в царской России было 430 кг в год, а в нынешнем, не самом хорошем году получается все-таки около 700 кг. Есть серьезная статистика, показывающая, что прежде и питались хуже, и жили бедней, чем теперь. Несомненно и то, что в стране после революции была создана мощнейшая базовая промышленность. А уровень культуры? До революции среднее по России количество лет учебы на каждого человека — 2 года, сейчас — 9 лет. Нелепы утверждения, что нас вернули ниже изначальной точки отсчета. Достижения несомненны. Другое дело — какую цену пришлось заплатить за это нашему народу. Так что могу утверждать, что старшее поколение очень много сделало для прогресса страны. Жизнь этих людей можно назвать не только подвигом, но подвигом плодотворным.

— Позвольте, Николай Михайлович, обратить внимание на такое обстоятельство. Сейчас старательно идеализируют последнего императора. Но надо помнить, что именно при нем Россия пережила две кровавые войны, где выступала фактически агрессором, и обе преступно проиграла. При нем случились две революции, расстрелы рабочих. Большевики не ангелы, но не они заставили царя отречься от престола. Страна просто уже не могла жить так. как она жила прежде. И еще один вопрос к вам: революция дала народу идеалы. Как жить без них?

— Идеалы были прекрасны — братство, интернационализм, светлое будущее, прославление труда, честность, верность. Отказаться от этих идеалов безнравственно. Считается, что церковь восполнит потери. Но не все же ходят молиться. Надеюсь, что новые власти спохватятся и всерьез займутся духовной жизнью народа.

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ИТОГИ

—Думаю, 80 лет для вас— не тот возраст, когда пора подводить итоги. Уверен, что сделаете вы еще очень много. Но давайте попробуем подвести предварительные итоги тем идеям, к которым вы пришли.
      — В медицине. В общей картине заболеваемости преобладает фактор психический. На его долю я отношу примерно 80%. А на долю чисто физических поражений 20%. Именно эти 20% требуют серьезного медицинского обслуживания на современном уровне. Могу сказать, что в борьбе с болезнями мы почти не используем средства психической коррекции. В этом я вижу огромный резерв.

В психологии. Поведенческие мотивы наши носят в основном биологический характер. На их долю я отвожу не менее 75% и лишь 25% — на долю убеждений. Именно поэтому обычный человек делает прежде всего то, что диктуют ему голод, страх, сексуальность, тяга к лидерству, забота о делах, а уж потом — высшие соображения.

В социологии. Каждому уровню экономического развития общества соответствует своя политическая структура. Исходные показатели: государственная собственность и частная собственность, тоталитаризм и плюрализм. Для высокоразвитого общества со средним доходом на душу населения в 20 тысяч долларов в год характерна регулируемая рыночная экономика с акцентом на социальное обеспечение, а в политике — плюралистическая демократия. Для нашего же общества — с доходом в десять раз меньшим — характера становление рынка и демократия в форме президентской республики. Если разбогатеем — достигнем большего, а станем беднее — вернемся к тоталитаризму. Но я уверен в прогрессе нашего общества, верю в наш народ.

Декабрь 1997г.

Неокончательные итоги
Академик Н.М. Амосов
Надежды

Три с половиной года назад я начал свой эксперимент по преодолению старости Первые оптимистические результаты печатались в газетах, еженедельниках и даже медицинских журналах. Полагаю, теперь пришло время отчитаться перед читателями, тем более что не все идет гладко. Правда, оговорки я делал с самого начала: больное сердце может испортить результаты в любой момент. Но всем моим почитателям, и мне самому в первую очередь, казалось, что этого не будет. Я ожидал 5-8-летней прибавки жизни — собирался перешагнуть за 90 лет вместо 85. на что по статистике может рассчитывать восьмидесятилетний академик. Друзья-врачи улыбались с сомнением, но не возражали — а вдруг получится? Все желали успеха: как перевалит человеку за 60, он уже ищет, нет ли нового средства против старости.

Напомню предысторию эксперимента. В 1992 году я перестал оперировать — вшивать искусственные клапаны в сердце, чем занимался последние 30 лет. И через год, как раз перед восьмидесятилетием, почувствовал, что старею. Стало тяжело ходить, шатало, нападала слабость, хотя я продолжал свою физкультуру — 2,5 км трусцой и гимнастику в 1000 движений.

Возникла гипотеза: когда человек перестает работать, он детренируется. и это ускоряет старение. Чтобы разорвать порочный круг, нужно сильно увеличить физическую нагрузку. Предполагал таким образом остановить старение и даже на какое-то время омолодиться.
Знал, что риск есть: сердце увеличено по объему в полтора раза. 8 лет живу со стимулятором, есть маленький аортальный порок и бывает стенокардия. Потому и называл это экспериментом. Да и риск небольшой, если тренироваться разумно, то есть постепенно, и тщательно проверять результаты. Так я думал.

Теории старения

Старение запрограммировано в генах, все другие факторы второстепенны и добавочны. Академик Фролькис, геронтолог и теоретик, создатель геннорегуляторной теории, считает, что существуют «гены старения». Они включаются в пожилом возрасте и формируют специфические белки, избирательно тормозящие функции клеток и даже ведущие к болезням — атеросклерозу, раку,диабету. (Другие ученые даже находили «гены смерти».) Фролькис же и обнадеживает. Во-первых, старение — процесс ступенчатый, за ухудшением следуют периоды частичного улучшения (вот когда помогает физкультура!). Во-вторых, возможна «генная терапия», создание блокаторов для этих вредных генов. (Только когда еще это будет? Уж явно не для меня).

Так что же такое старение — неизбежность, рок, судьба? Все мои идеи с экспериментом — ерунда
Нет. Старость — это уменьшение функций, дееспособности в широком смысле слова. Оно определяется не только генами, но и... самой функцией! Закон тренировки существует. Вопрос в том, насколько можно повлиять на функцию тренировкой, чтобы удержать ее на той границе, ниже которой начинается патология, болезнь. И еще: поддаются ли тренировке все важные органы? Сколько для этого нужно воли?

Да, воля нужна. Тренироваться старику становится труднее, потому что сокращаются биологические потребности, питающие волю, и одновременно уменьшается мышечная масса, к 80 годам — на 30%. Удержать ее невозможно, поскольку снижается продукция «гормона роста» и замедляется синтез белков. Мои собственные наблюдения подтверждают это — нагрузки увеличил в 3-4 раза, а мышцы не наросли.

Генетическое старение касается всех органов и систем, хотя и в разной степени. Это зависит, во-первых, опять же от генов — есть устойчивые и слабые органы. Во-вторых, от перенесенных болезней. В-третьих, от внешних вредностей (химия, микробы, вирусы). В-четвертых, от поведения, нагрузок, излишеств. И только в-пятых — от милой моему сердцу тренированности. Впрочем, порядок пунктов не определяет их важности. Конечно, генетическую программу не переступишь, и трудно добраться с тренировкой до каждого органа, поскольку у них разные функции, а в моем арсенале только физкультура и питание.

Согласно кривым повозрастной смертности после восьмидесяти старение ускоряется пропорционально квадрату времени. Печальный факт.

Попутно я взвесил рекомендации медиков, предлагающих замедлить старение с помощью химии — принимать антиоксиданты. Но их доказательства показались мне слабыми, и я решил не портить таблетками чистоту своего опыта.
Итак, в эксперименте я исходил из того, что старение можно замедлить физическими нагрузками.
Вопрос — какой ценой? Расчет у меня был такой. Основной обмен — для обеспечения энергией всего организма в покое — 2000 калорий. Для физической работы средней тяжести нужно добавить еще 1000, для легкой — 500. При этом добавок нагрузки распределится так: 3/5 достанется мышцам, увеличив их обмен раза в два-три; 2/5 — всем другим тканям. Обмен сердца увеличится на 20-10%, легких — на 8-4%, других органов — всего на 5-3%. Мало пользы? Да, немного. Меньше, чем, к примеру, вреда от нервных стрессов или грубого нарушения режима питания. К тому же «про запас» не натренируешься, после прекращения нагрузок эффект держится 1-3 месяца, в зависимости от достигнутого уровня.

История в подробностях

Исходная точка эксперимента — апрель 1994 года. За все это время гимнастику я пропустил всего 16 раз.

Была задача: регулировать нагрузки сообразно эффекту, возможностям, опасностям, старению. Для этого нужен строгий контроль состояния важнейших и угрожаемых органов. главным образом сердца и кровообращения. Исходные показатели были такие: кровяное давление — 120/75, частота пульса, установленная программой стимулятора, — от 70 уд/мин в состоянии покоя до 130 при интенсивных движениях.

Вес предполагалось сохранить прежний — 53-55 кг, что на 4 кг меньше минимума и на 10 кг — максимума по американским стандартам при моем росте в 168 см. Питание — по весу, но мало жиров и мяса, больше овощей и фруктов, плюс 0,5 литра молока ежедневно.
Сообразно выбранной прибавке к основному обмену в 1000 калорий я определил нагрузки: 5-6 км бега, гимнастика из 1500 движений с гантелями по 5 кг и еще 1000 без гантелей. Первоначально я разделил ее на четыре приема, чтобы избежать перегрузок. Вхождение в новый режим заняло три месяца и прошло без осложнений.
Через пол года я омолодился. Нет, юношей не стал, но к семидесяти годам вернулся. Бегал 6 км, быстро ходил, не шатался. Понизилось кровяное давление, исчезла стенокардия. В это время я написал брошюру «Эксперимент».

И вот тут из-за успеха и увлеченности я потерял бдительность. Число упражнений с гантелями увеличил до 3000 и даже стал пробовать гантели весом 10 кг. Приладил перекладину к дверям, подтягивался, чего раньше не пробовал. О сердце как будто бы все время помнил, и мой доктор Валера Залевский проверял стимулятор по приборам.

Вообще чувствовал себя отлично. Хвастал — интервью давал в газетах и даже на ТВ. В медицинский журнал статью попросили — дал. Правда, друзья и близкие (у нас вся семья — врачи, а дочь и зять — профессора) настаивали на том, чтобы я сократил нагрузки. Не слушался, да и теперь не жалею — эксперимент требует риска.

Я понимал, что самочувствие сильно зависит от психики: человек убедил себя — и доволен. Но эйфория не может держаться дольше нескольких месяцев. Когда после года упражнений рентгеноснимок сердца показал некоторое увеличение его размеров — внимания не обратил: «Натренировалось — и увеличилось!» Тем более что исследование на УЗИ не указывало на ухудшение функции. К тому же все анализы были отличные.

Первую зиму пережил (пробегал!) легко, а во вторую, в декабре 1995-го, перенес довольно тяжелый грипп. Три дня не делал гимнастику, неделю не бегал. Лечился. Но после этого что-то надломилось. Остаток зимы бегал плохо — скользко, холодно, не хватало дыхания.
Весной 1996 года при обследовании оказалось, что сердце еще больше увеличилось в размерах и ухудшилась функция. Пришлось отступить: сократил бег до 2 км. Но гимнастику не изменил. Решил обследовать сердце каждые полгода, не полагаясь на хорошее самочувствие.

Через два с половиной года (осенью 96-го) — новое увеличение сердца и снижение функции по УЗИ. Вернулись приступы стенокардии, хотя и легкие. Пришлось заменить бег ходьбой, отложить 10-килограммовые гантели и подтягивание. Для максимальной разгрузки сердца отказался от соли.

1997 год начался с напасти: образовалась двусторонняя грыжа. Хирурги говорили: «Это от гирь». Сильно болело. Сгоряча хотел сразу оперироваться, но тут Новый год, рождество. холода — перетерпел, и боли отпустили. Так до сих пор и терплю. Но ходить стало тяжелее. Казалось — от грыжи, а оказалось — от старости.

Между тем главный мой бывший враг — позвоночник — совершенно перестал болеть. Как у молодого! Другие суставы тоже в отличном состоянии. Простата оставалась под подозрением, но недавнее обследование успокоило — увеличена, но операции не требует. Ослабление слуха на правое ухо как было, так и осталось. Слуховой аппарат я приобрел пять лет назад, но не пользуюсь им. Обхожусь. Хотя понимание слов затруднено — у стариков «не проходят» высокие частоты.

Все внутренние органы, кроме сердца, здоровы. Мелкие сбои бывали, так у кого их нет?

Анализы крови — отличные. Гемоглобин — 135, эритроцитов 4,5 миллиона, лейкоцитов — 5000. Холестерин — в лучшем виде. Склероз не угрожает, хотя бляшки на артериях шеи и кальций в клапанах все-таки есть. От этого и аортальный стеноз и даже блокада.

Сон как был плохой, так и остался. Но снотворных не принимаю совсем. Днем досыпаю.

Пожалуй, больше о болезнях сказать нечего. Если не считать главных — сердца и... старости. Сначала

— о первом.

Как уже упомянул, сердце увеличивалось два года — до тех пор, пока я не ограничил интенсивность нагрузок. Аортальный порок (сужение клапана) с уплотнением створок медленно прогрессирует. Перепад давления на клапане — 32-35 мм ртутного столба. Величина значимая, но не опасная. Наибольшие трудности были с ритмом сердца, со стимулятором. Здесь была допущена ошибка

— завышены частоты: 70/130. Когда на третьем году опыта возобновилась стенокардия, я попросил уменьшить частоту, и приступы прекратились. Но одышка при ходьбе в гору осталась. Признаюсь, я о сердце сначала думал мало и возникшие трудности объяснял старением.

Вы наблюдали, как ходят старики? Малыми шажками, с усилием, лицо напряженное, спина согнута, голову повернуть боятся — шатнет! Вот и я становлюсь таким же. Самому противно.
Ухудшение ходьбы заметил почти год назад, но внимания не обращал. А если бы обращал, так что? Великое дело — убежденность!

С весны 1997 года трудности стали нарастать. Ощущения как после большого похода: в тазу и в бедрах тяжесть, ноги не идут, переступаю, как на ходулях. Прямо хоть садись посреди дороги. Отдохнешь немного — становится лучше, но легкости, что была раньше, все равно нет. Однако я пересиливал себя и час в день ходил. Полчаса — дома по длинному коридору, достаточно свободно, и еще полчаса на улице, но уже тяжелее.

Конечно, почитал литературу на эту тему. Похоже на паркинсонизм, а может быть, и на болезнь Паркинсона. Первое — от старости, второе — никто не знает от чего. Основные симптомы: скованность движений, шаткая походка, дрожание рук, повышение тонуса всех мышц. Мышление, как пишут, не страдает. Показался профессору Н.Б. Маниковскому — он человек знающий: невропатолог, геронтолог, да притом еще почти мой ровесник. Болезнь Паркинсона он отверг, выписал лекарства. Кое-что я попробовал — не помогло, но настойчивости не проявил. Я скептик, считаю, что большинство лекарств длительного действия лишь сопровождают естественные колебания болезней, а не лечат.

Я часто вспоминаю двоих знакомых — академика и профессора. Оба прожили больше 90 лет, ум сохранили, но передвигались с великим трудом, с посторонней помощью. У них тоже это начиналось примерно в моем возрасте. Профессор всю жизнь занимался йогой, но это его не спасло. Я же всегда считал, что йогу нужно дополнять активными движениями, но и они мне не помогли — не только не омолодился, но и старение не остановил. Видимо, колесики программы дошли до очередного зубца и включили торможение неких нервных структур (они называются «экстрапирамидной системой»).

В общем, за полгода, что прошли после трех лет эксперимента, поколебалась вера во всемогущество физкультуры. Теперь нужно думать заново: как сохранить остатки добытого таким трудом?

Или — не сохранять? Признать полный провал и плыть по воле волн, как все плывут? Против этого восстает все мое существо. Кажется, как только перестану надрываться — так сразу впаду в маразм. Поэтому подыскиваю доводы «за». Во-первых, я хорошо себя чувствую, во всяком случае, пока сижу за компьютером. Г олова работает отлично. Во-вторых, гимнастику делаю без затруднений. В-третьих, в литературе эффект гимнастики при болезни Паркинсона не отрицается.

Может быть, просто уменьшить нагрузки? Вернуться к 1000 движений, которые делал 40 лет без всяких гирь? Ходьбу продолжать, пока ноги двигаются.

Но и с этим не могу примириться. Гантели мне не в тягость. Время тоже не сэкономлю — все равно радио слушаю и новости смотрю, так лучше упражнения делать, чем впустую си-
деть. Да и для каких таких великих дел экономить время? Поезд уже ушел. Идея дороже...

Все оставалось по-старому: гимнастика два часа с гантелями плюс ходьба один час.

Но тут снова вмешалась судьба.

22 сентября заболел зуб. С трудом добрался до поликлиники — так плохо стал ходить. Зуб удалили легко. Но — волновался. Уже дома возникла сильнейшая боль. Полечили. Как будто — дело обычное, ан нет три часа болей — стресс. Плохо спал, мало мочи. Когда пошел на прогулку, обнаружилось: идти не могу из-за сильной одышки, Сел на скамейку через полквартала и на лестнице останавливался дважды. (Еще совсем недавно шагал только через две ступеньки!) Принял мочегонные и сердечные средства. Восстановился только через неделю.

Стало ясно, что трудности при ходьбе — не только от старости, но и от сердца. Боль нарушила хрупкое равновесие. Получалось, что мои домашние доктора правы: больное сердце ограничивает преодоление старости.

Но не могу я совсем сдаться, опуститься до полной пассивности. Боюсь, что поглупею, что старость скует тело окончательно, да и сердце не вылечится, а ослабеет. Раз воля к риску еще осталась, то нужно искать компромисс — тренироваться так, чтобы не увеличить патологию сердца и в то же время сопротивляться старению. Пришлось допустить прием лекарств — принимал капотен и дигиталис. Однако после трех недель остановился и теперь анализирую, каков реальный прок от лекарств и какова доля психического воздействия. Но место для лекарств в эксперименте придется определить.

Гимнастику оставил такую: перегибаний — 500, наклонов, поворотов по оси и вбок, кручений головы, движений рук — по 400, отжиманий и приседаний — по 50. Набирается 2500 движений приблизительно за полтора часа. Плюс к этому до часа ходьбы на улице и по коридору. Гантели в руки не беру, темп упражнений медленный, одышки не допускаю. Пульс 60-70, давление 105-110. В целом затраты энергии в сравнении с первым вариантом эксперимента уменьшились раза в два, но количество упражнений еще внушительное.

Времени пока прошло немного, даже боюсь признать, что состояние улучшилось — одышка уменьшилась и хожу прилично. Надежда вернулась, но уверенности уже нет,

Обсуждение

Итак, эксперимент затормозился и исход его сомнителен, но часто ли эксперименты бывают во всем удачными? Просто о неудачах не сообщают, а иногда и подтасовывают результаты.

Вопрос: укоротил я себе жизнь или удлинил? Скажу откровенно: не знаю. Несомненно одно: старческие нарушения начались у меня еще четыре года назад, и без эксперимента они прогрессировали бы быстрее.

Большие нагрузки, несомненно, полезны. Два года я чувствовал себя отлично, моложе лет на десять. Все внутренние органы, кроме сердца, и теперь служат хорошо. Это подтверждают анализы, отсутствие заболеваний и постоянство функций.

Я не рассчитывал на значительное омоложение, больше — на замедление старения. Думаю, что эти надежды оправдались. Если бы сердце было здоровое (и был бы разумный!), мог бы ежегодно уменьшать нагрузки процентов на десять, и к 90 годам еще осталась бы половина резервов здоровья. Что было бы дальше — сказать боюсь: «гены старости» коварны и очень индивидуальны: один старик и в 90 герой, другой — в 70 уже развалина...

Трудно сказать, как долго можно держать под контролем двигательную сферу. Скованность, шаткая походка, дрожание рук — это реальности старческого возраста. Здоровое сердце могло бы предохранять от этого подольше.

Но самое страшное для ученого

— ослабление памяти. Восприятие информации, ее анализ, творчество

— все работает, но мысли нужно записывать не откладывая — на следующий день можно и не вспомнить. Это меня беспокоит больше, чем трудности при ходьбе. В конце концов, до смерти можно и в кресле дожить, а вот без мыслей — не согласен. На память я рассчитывал повлиять гимнастикой: упражнения — это адреналин, он тонизирует мозг.

Получил ли я доказательства активизации мышления? Трудно сказать с уверенностью, но скорее да. чем нет. Судите сами. За три последних года я написал три брошюры и две книги. «Здоровье», «Общество: оптимальность и разумность» (доклад Римскому клубу Украины), «Преодоление старости», «Моя философия». Совместно с фондом академика Б.Н. Малиновского провел большое социологическое исследование. Написал по его результатам книжечку «Идеология для Украины». Кроме того, сделал несколько докладов в двух Академиях, давал очень много интервью в газетах и журналах — по разным вопросам. За предыдущие 5 лет продукция была несравненно беднее. Впрочем, преувеличивать не буду: открытий не сделал. Но кое-что интересное сказал, общество и собратья-ученые оценили.

В связи с этим перечислю основные выводы, к которым я пришел на сегодняшний день:

1. Поколебался мой скептицизм в отношении разных «чудес», так как обнаружилось много опытов с регистрацией техническими средствами. Однако думаю, что их роль в обычной жизни незначительна.

2. Вник в явления самоорганизации (работы И. Пригожина). Они объясняют происхождение сложности природы, биологическую и социальную эволюции без участия Создателя. Они же ограничивают возможности познания и управления «живыми» системами, поскольку направлены против детерминизма. Ограничивают, но не исключают: возможности разума беспредельны.

3. Искусственный интеллект, соответствующий человеческому и превосходящий его, несомненно, будет создан, однако проблема сложнее, чем я думал раньше.

4. Поведение людей в основном биологично. Идеология в их мотивации составляет 20-40%, и эта доля не возрастает с прогрессом. Меняются только формы поступков, но не мотивы.

5. Компоненты оптимальной идеологии — распределение власти и собственности — зависят от уровня техники, экономики и вектора времени. С ними связаны все другие факторы: неравенство, образование, экология, демография.

В мире идет не только научно-технический прогресс, но и созревание идеологий. Это «вектор времени». Для богатых стран оптимум состоит в социальном государстве, для бедных — в поэтапном приближении к нему. Путь этот — увы! — извилист, так как вмешивается самоорганизация.

6. Угрозы существованию человечества нет, хотя «глобальные проблемы» существуют и потери будут большие.

Не могу обойти рекомендации, которые давал три года назад. Взгляды мои не изменились. Пока человек здоров и работает, ему хватит 1000 движений гимнастики за 30 минут и полчаса бега или 5 км быстрой ходьбы. Вышел на пенсию, нет работы по дому — нужно повышать нагрузку: удвоить количество упражнений, добавить легкие гантели, а бег или ходьбу оставить в прежнем виде. В питании главное — фрукты и овощи, поддержание малого веса. На омоложение рассчитывать не стоит, но от многих болезней можно спастись. Впрочем, ни в коем случае не следует покидать работу, если она интересна. Это важнее физкультуры!

Я не обманываюсь: моя научная работа — это та же физкультура для преодоления старости, только для ума, а не для тела. Возможности у меня чисто кабинетные, сотрудников нет. Лет тридцать назад я разработал метод моделирования гипотез и назвал его «эвристическим моделированием». В отделе биокибернетики, которым я руководил у академика В.М. Глушкова, два-три десятка сотрудников создавали модели клетки, организма, личности, разума, общества. Главной темой был искусственный интеллект, над ней мои коллеги и теперь трудятся, и я радуюсь их успехам. Руководит Э.М. Куссуль, талантливый и хороший человек.
Столь же символично и мое участие в работе родного Института сердечной хирургии. Хожу туда два раза в месяц, обсуждаем с друзьями проблемы, приходят бывшие пациенты, а также чудаки-изобретатели глобальных теорий, ищущие поддержки. Это называется «Почетный директор». Институт меня радует: во всеобщем бедламе хирурги ухитряются хорошо работать, результаты лучше, чем при мне. Количество операций уменьшилось примерно на четверть, появились новые. Позаимствовали опыт за границей. Директор Г.В. Кнышев работает хорошо. Вот только меня раздражает, что больным приходится платить за операции. Хорошо. что я в этом не участвую.

Конечно, моя активность не идет в сравнение с прошлой. Пришлось приспосабливаться, уменьшить притязания, привыкать.

Эксперимент давал мне возможность жить не оглядываясь на возраст: хотя и без операций, без лекций, без институтской текучки, но с интересом.

Теперь будущее сократилось. Однако надежда не потеряна: может быть, удастся скомпенсировать сердце? Так и живу... Несчастлив? Не сказал бы. «На свете счастья нет, а есть покой и воля...».

С ЧЕГО ВСЕ НАЧАЛОСЬ

Из чего я исходил, начиная эксперимент? Старение ухудшает все функции организма, слабеет воля, уменьшается работоспособность. Мышцы тают и заменяются жиром. Когда человек выходит на пенсию, исчезает и мотивация деятельности. А ведь если нагрузки малы, мышечные белки рассасываются и прежнюю силу обеспечить уже не могут. Возникает порочный круг: слабеет воля, снижаются нагрузки, становится меньше сил, возникает детренированностъ. А из-за детренированности становится меньше воли, нагрузок и сил. Результат — дряхлость.

Как разорвать этот круг? Нужно заставить себя работать — физически и умственно, много и тяжело. Для этого требуются очень сильные стимулы. У меня таким стимулом сначала была хирургия, потом — наука и работа над книгами. И наконец, сама идея эксперимента.

Возникла она в декабре 1993-го. К этому времени я уже восемь лет жил со стимулятором сердца. На небольшой порок аортального клапана (стеноз) внимания не обращал. Как потом выяснилось, это и было ошибкой...

Суть эксперимента составляют высокие физические нагрузки: 2500-3000 движений гимнастики (половина из них — с гантелями по 5 кг), бег — 5 км и полчаса ходьбы ежедневно. Два года, выполняя эту программу, я чувствовал себя прекрасно. Организм быстро натренировался. Старость стала отступать.

В 1996-м стало тяжело бегать, но я не остановился, а через год появились одышка и стенокардия. Однако особого беспокойства я не испытывал. Исключил бег, но гимнастику с гантелями и ходьбу оставил. Сердце, между тем, сильно увеличилось в размерах, появились обмороки, ночные удушья. Порок аортального клапана надо было оперировать. Но у нас, в Институте сердечно-сосудистой хирургии, брали на операцию только до шестидесяти лет.

И тут случилось чудо. Мне предложили поехать в Германию к профессору Кёрферу, оперирующему такую патологию в любом возрасте. В Германии мне вшили “биологический” аортальный клапан и наложили два шунта на коронарные артерии. Вернулся и объявил: “Эксперимент окончен!”. Так и думал: буду стареть потихоньку, не сопротивляясь.

Но не утерпел. Легкую гимнастику делал сразу после операции, а через полгода вернулся к нагрузкам и еще через год (в 2000-м) восстановил эксперимент почти в полном объеме.

Старение не остановилось, но замедлилось.

Думаю, что остановить его в принципе невозможно: клетки стареют неотвратимо. Правда, у всех по-разному — за счет различий в генетике. Расскажу о себе — о том, на какой стадии находится этот процесс у меня в 88 лет.

Походка шаткая, одолевать лестницу тяжело. Странно, но с трусцой по прямой дорожке я справляюсь (воображаю, как жалко это выглядит со стороны!). Руки за клавиатурой компьютера тоже служат прилично, и почерк такой же. как был. У большинства стариков с этим хуже, чем у меня.

Речь почти не изменилась: доклады продолжаю делать, хотя и редко — стал кабинетным ученым. Зрение в порядке — делаю упражнения для глаз: 200 сильных  смыканий  век. Со слухом хуже: глуховат на правое ухо. Слуховой аппарат пока компенсирует огрехи.

Простудные заболевания (по 2-3 дня) бывают раз в году. Изредка повышается артериальное давление.
Бывают боли в спине, но за много летя к ним притерпелся. Легкие, печень, почки, кишечник работают как часы. Анализы делаю ежегодно — показатели просто идеальные
За год после операции размеры сердца уменьшились до нормы — и это на фоне бега и гантелей! Врачи возражали против таких нагрузок, но я не слушался: клапан же работал отлично. Электростимулятор (третий с 1986-ю) мне поставили в мае 2001 года.
Кажется, это все, что можно сказать о моем здоровье. Куда важнее изменение психики. Мы все живем будущим, планируем его. Так вот, главная особенность старости: нет будущего. То есть, оно, конечно, существует, но в меру оставшихся лет и здоровья. А когда тебе 88 и гарантии на клапан осталось 2-3 года — будущее совсем короткое... Где уж там строить планы! Нет, не думайте, что дело совсем безнадежно, профессор Кёрфер обещал перешить мне клапан в любом возрасте.
Хуже с мотивами, с потребностями. Биологические потребности удивительно сократились. Исчезли материальные стимулы. И, что самое главное, почти исчезло тщеславие — желание, чтобы оценили, похвалили.
Что же осталось? Интерес, любопытство. И еще: удовольствие от процесса творчества, "делания". Поэтому и работаю: материал не иссякает.
Основное содержание моей жизни — в раздумьях над вечными вопросами: куда идет человечество? можно ли полностью контролировать свою психику? возможно ли оптимальное управление обществом? То есть все те же темы, что наметились еще двадцать лет назад: разум, человек, общество, будущее. Разумеется, ни одна из проблем не решаема. Но думать — интересно.
Перечислю книжки, которые написал за время эксперимента:
“Разум. Человек. Общество/Будущее", 1994 г. /
“Преодоление старости", 1996г.
"Здоров’я", Киев, 1997 г. ;
“Мое мировоззрение", 1998- 1999 г.
"Голоса времен”. Киев, 1998 г.(2-е изд.— Москва, 1999 г.). 1
“Энциклопедия Амосова*, Донецк, 2001 г.
Плюс несколько брошюр на разные темы — политика, здоровье, медицина. Третий год существует мой сайт в Интернете: http://www.icfcst.kiev.ua/amosov
Ревизия исходных позиций
Вот такой отчет об эксперименте за восемь лет я собирался представить читателям. А в начале года случился инфаркт миокарда. "Крупноочаговый, трансмуральный, заднебоковой стенки левого желудочка"так написали в истории болезни.
Не было ничего, с чем можно связать инфаркт. Занимался мелким ремонтом стола, пилил, неудобно повернулся — и жесточайшая боль прострелила поясницу. Да так, что не мог ни сесть, ни повернуться, ни шага ступить. С трудом дополз до дивана.
Одиннадцать дней крепился, принимал болеутоляющие средства, потом случился короткий приступ одышки. Болей в сердце не чувствовал, только пульс стал аритмичным - частые экстрасистолы. Одновременно появился сильный кашель, отдающий в больную спину...
Врачи у нас в семье свои: дочь — кардиолог, заведует клиникой, зять хирург, профессор. Оба работают в главной городской больнице.
Дочь расспросила, послушала, взяла пульс и сразу сказала: давай вызывать инфарктную бригаду. Приехали, сделали инъекцию, измерили давление, поставили капельницу, взяли кровь на анализ, записали всевозможные кривые на аппаратах. Сердце не болело, но спина и кашель не позволяли двинуться.
Через несколько часов привезли данные анализов: очень высокая концентрация специфических инфарктных ферментов. Сомнения нет. Нужно в клинику, в инфарктную реанимацию. А время уже позднее, часов девять.
Папа, нужно ехать! В любой момент может быть хуже.
До этих слов я лежал смирно, как полагается больному. Но тут заявил твердо:
На ночь глядя в больницу не поеду! Завтра утром успеем...
Уговоры и угрозы не помогли, и ночь я провел в своей постели.
А потом девять дней пролежал в больнице. Инфаркт подтвердился. Сердце увеличилось, в плевральной полости появилась жидкость, ее пытались отсасывать через прокол. На ЭКГ характерные изменения. Анализ крови плохой. Температура повысилась. Сердце не болело — только спина. И еще — надсадный кашель.
Дочь — кардиолог современный: ходить по коридору разрешила на пятый день. Сил не было, шатало изрядно, за сестру держался. Зато все по моей активной философии.
Других неприятностей не испытал. Исследования, измерения, пункции, инъекции, капельницы были во множестве, но терпеть можно. Иголочки теперь тонюсенькие, а сестры — опытные. Всегда буду их вспоминать. Одышки, стенокардии и экстрасистол не было. Я отнес это на счет эксперимента. Нужно же чем-то себя утешать...
С первого дня в больнице пытался переосмыслить эксперимент. В самом его начале порок аортального клапана был совсем незначительный, а через пять лет чуть не погубил меня. Бывает ли такое прогрессирование стеноза без эксперимента? Да, бывает. Но нагрузки, воз-можно, ускорили процесс. Был ли эффект омоложения? Был. Я хорошо бегал, голова работала. Правда, она и без того была на уровне. И вот теперь — инфаркт "на ровном месте". Врачи говорят: бывает.
Своим возможным последователям не рекомендую выполнять больше половины моего объема упражнений. Контроль врача обязателен. Вхождение с эксперимент, даже со сниженными нагрузками, — от трех месяцев.
Итак, сделаем ревизию исходных позиций эксперимента. Процесс старения объективен. Старики дряхлеют, все функции ухудшаются. Есть даже новый термин — апоптоз: "самоубийство клеток”. Правда, теория старения, которую исповедовал я, тоже не отрицается. По ней старость — это “накопление помех" из-за детренированности. Вот с этим как раз можно бороться тренировкой. Но, видимо, оба процесса старения идут одновременно. Мой эксперимент направлен против пассивности, но "самоубийство клеток” не остановишь. Сам вижу: ходить труднее и память хуже.
Тренировка полезно, но чем старше становишься, тем меньше надежд на упражнения. В 80 лет большие нагрузки можно было вытянуть, а в 88 — видимо, уже нельзя.
Что же делать? Продолжать упражнения. Только нагрузки придется уменьшить с расчетом на перенесенный инфаркт.
Вернувшись из больницы, два дня упражнялся “вхолостую”, потом взял одну гантель 5 кг и две по 1,5 кг и стал делать свои обычные 2000 движений. Две трети упражнений с гантелями заменил “холостыми” и интервалы между ними удлинил так, чтобы не допускать одышки и учащения пульса более 80 (в покое мой кардиостимулятор поставлен на 70).
Сокращение нагрузок по сравнению с прежними — в 4-6 раз. Про сердце я почти забыл, а спина не дает жизни. На рентгенограммах такие изменения в позвонках, что трудно ожидать добра.
Нет у меня уверенности, что новых бед не случится. Так и не знаю, вернусь ли я к этому слову — “эксперимент”.

От редакции.
Решаясь на эксперимент, исследователь не может быть уверен, что его предположение подтвердится. Не был уверен в результате и Амосов.

Что ему удалось доказать?

Прежде всего, что старости не надо бояться. Бояться можно лишь духовной немощи, но это как раз к Амосову не имеет отношения. Его опыт убедил и в том, что в 88 лет можно сохранять ясность ума и активный образ жизни.

Амосов — человек незаурядный. Он готов идти на риск и с беспристрастностью настоящего ученого анализировать свое состояние. Это вовсе не значит, что так же рисковать должны его последователи. У каждого — свои возможности, свой выбор, свой путь.

Одно можно утверждать наверняка: старость отступает, если человек в меру своих сил физически активен и не утратил интереса к жизни. В этом случае у него больше шансов сохранить высокое качество жизни. Это академик Амосов уже доказал.

Екатерина Гордеева и Сергей Гриньков — двукратные олимпийские чемпионы, четырёхкратные Чемпионы Мира и трёхкратные Чемпионы Европы.

Гриньков начал заниматься фигурным катанием в пятилетнем возрасте в школе ЦСКА. Тренеры увидели в начинающем спортсмене много положительных качеств, но у него не получались прыжки. Сергея перевели из одиночного катания в парное. Когда Гринькову было 15 лет, его партнершей стала Екатерина Гордеева. Спустя два года, тренируясь у Надежды Горшковой, они выиграли юниорский чемпионат мира.

Позднее наставником пары стал Станислав Жук. Под его руководством Гриньков и Гордеева стали серебряными призерами чемпионата Европы и чемпионами мира, однако их сотрудничество было недолгим. Из-за противоречий с тренером фигуристы перешли к другому наставнику — Станиславу Леоновичу.

Пара отличалась лиричностью и чистотой катания. Программы фигуристам ставила хореограф Марина Зуева. Гордееву и Гринькова сравнивали с Ромео и Джульеттой на льду. Дуэт выступал в театре Татьяны Тарасовой «Все звёзды» и гастролировал по разным странам.

В 1987 году Гордеева получила сотрясение мозга, из-за чего пара была вынуждена пропустить чемпионат СССР. Однако спортсменам удалось пробиться на Олимпиаду в Калгари в 1988-м, где они завоевали золото.

В 1991 году Гриньков и Гордеева поженились. Через год у спортсменов родилась дочь Дарья.

«Наверное, чувства стали зарождаться после Олимпиады 88-го в Калгари, когда мне было 17. А разгорелся роман в 1989-м. Тогда был чемпионат мира в Париже. Весна, Франция — это все было очень романтично», — вспоминала Гордеева.

В 1994 году пара завоевала олимпийское золото в Лиллехаммере и стала первой на чемпионате Европы в Копенгагене. После победы на Играх фигуристы переехали в Симсбери (штат Коннектикут, США).

До того как Гриньков переехал в США, его несколько лет беспокоили боли в спине. Это мешало проводить полноценные тренировки. Фигурист с трудом надевал коньки из-за негнущихся пальцев ноги.

Сначала врачи не смогли поставить Гринькову точный диагноз. Они предполагали, что у него смещение позвоночного диска, защемление нерва или что он застудил спину, сидя под кондиционером. По рекомендации тренера Галины Змиевской Гриньков ездил в Одессу на сеансы мануального терапевта, закачивал спину в спортзале, но это не помогало. Она болела так сильно, что фигурист не мог нормально ходить. После поездки в машине ему нужно было несколько часов лежать на диване.

20 ноября 1995 года во время тренировки на льду в американском Лейк-Плэсиде Гринькову стало плохо, он потерял сознание.

«Сергей скользил по льду, но не делал дорожку шагов. Его руки не сошлись на моей талии, чтобы начать поддержку. Я подумала, что дело в его спине. Он слегка наклонился вперед, и я спросила: „Опять спина?“ Сергей слегка покачал головой. Он был не в состоянии контролировать движения. Попытался остановиться, но продолжал катиться к бортику. Хотел ухватиться за него. У него явно кружилась голова, но мне он ничего не сказал. Потом у него подогнулись колени, и он медленно опустился на лед», — вспоминала Гордеева в книге «Мой Сергей».

Зуева остановила музыку и выскочила на лед, чтобы сделать фигуристу искусственное дыхание. Гордеева позвонила в службу спасения, скорая приехала быстро. Врачи положили Гринькова на каталку и перенесли в машину. Всю дорогу в больницу они поддерживали работу сердца, но спасти спортсмена не удалось. Фигурист умер в коньках — их не успели снять в реанимации.

«Сергей пришел на каток как ни в чем не бывало. Единственное, что он поначалу слегка приволакивал левую ногу. Думали, что мешает травма спины. До этого Сергей проходил медицинское обследование в Москве, потом — в Америке перед тем, как получить страховой полис. Врачи сказали, что сердце увеличено, но в пределах нормы. Что немножко повышено содержание холестерола, но тоже ничего угрожающего. Накануне я проходила специальные курсы первой помощи, и вдруг, когда Сережа начал падать на лед, я поняла, что именно об этих симптомах нам рассказывали кардиологи. Последнее, что помню, как бросилась на лед, крича: „Звоните 911!“ Но полторы минуты, через которые медицинская бригада была на катке, оказались для Сергея роковыми», — рассказывала Зуева.

Вскрытие показало, что Гриньков умер от обширного инфаркта. Днем раньше у него случился микроинфаркт. По словам врачей, произошла закупорка артерий в области сердца. У фигуриста было выявлено заболевание сердечно-сосудистой системы. Фигуриста похоронили в Москве на Ваганьковском кладбище.

Гордеева рассказала в интервью YouTube-каналу Надежды Стрелец, что после трагедии испытывала чувство вины. Она отметила, что Гриньков не жаловался на проблемы с сердцем.

«Я была такая ответственная. А он просто очень талантливым человеком был, ему не нужно было много работать, чтобы получилось так, как нужно. Он очень стильный был во всех отношениях — начиная от того, как общаться с людьми, до одежды. Чувство вины... Я думала, что я, наверное, его перетянула с этим чертовым фигурным катанием. Ну не то что он совсем не хотел кататься, но ему и так нормально было жить. Раньше за ним врачи постоянно следили, диспансеризация каждые полгода. А когда мы стали выступать в Америке, то нас не проверяли так часто. У него где-то год болела очень сильно спина. Мы не делали элементы, которые беспокоят спину. Делали уколы. Но на сердце он не жаловался», — сказала Гордеева.

По ее словам, накануне трагедии ночью Гриньков почувствовал боль в спине. Когда он переворачивался на бок, сильно застонал. Тогда супруга подумала, что мужу приснился кошмар.

«Я слышала про вскрытие, что накануне во сне он перенес инфаркт. Потом я услышала, что могли сделать прямой укол в сердце, но не сделали. Я полностью отдалась врачам. Врачи приехали в течение четырех-пяти минут. Я потом вспомнила, что ночью он застонал, перевернулся, даже заныл. Подумала, что приснился кошмар. Из-за спины он иногда был более уставшим, не таким активным. Так было весь ноябрь. Он терпел боль. Первое, что у меня было в голове [когда он умер], что это я виновата перед ним. Бог хороших людей забирает», — добавила Гордеева.

Гордеева заявила в интервью Стрелец, что в течение нескольких лет находилась в депрессии после смерти мужа. Ей было постоянно холодно и ничего не хотелось, а время будто остановилось.

«Вообще не могла плакать, остановились все ощущения, только мысли, что все из-за меня. Мама с папой все время были рядом. Даше надо было сказать, и ее учительница посоветовала мне сказать все как есть. Я не могла представить, что могу с кем-то встать в пару даже на шоу», — сказала Гордеева.

В 1996 году фигуристка вернулась на лед. Она выступала в различных шоу в паре с Артуром Дмитриевым, Антоном Сихарулидзе, Дэвидом Пеллетье и Джоном Циммерманом. Кроме того, Гордеева участвовала в «Ледниковом периоде — 2», в котором одержала победу вместе с актером Егором Бероевым.

В 2001 году олимпийская чемпионка вышла замуж за фигуриста Илью Кулика. Пара проживала в США, в 2002 году у них родилась дочь Елизавета. Спустя 14 лет супруги развелись.

В 2020 году Гордеева вышла замуж в третий раз. Ее супругом стал Пеллетье. Общая дочь Гордеевой и Гринькова Дарья занималась фигурным катанием, сейчас она живет в США.

news.ru

В качестве примера автор снова берет на себя смелость заочно проанализировать заболевание, на этот раз известного академика-кардиохирурга Н. М. Амосова. И в этом случае у нас нет согласия Н. М. Амосова, и в качестве разрешения мы считаем возможным сослаться на его книгу «Раздумья о здоровье» (1987 г.).
Академик Н. М. Амосов убежден, что «идеальный вес не имеет ценности», что при его росте в 168 см целесообразно иметь вес в 55–57 килограммов. Автор же считает этот вес существенно недостаточным. В этом и заключается, по нашему мнению, ошибка академика-кардиохирурга.
Недостаточный вес неизбежно означает и недостаточность «мышечного корсета» позвоночника. В этом случае его хозяина ждали неизбежные блокады, в первую очередь, в области поясницы и шеи. Но академик Н. М. Амосов систематически и много тренирует свои мышцы, свою подвижность. В результате тренировок наиболее опасные области поясницы и шеи оказались у него защищенными от мышечных блокад. Таким образом, вся тяжесть недостаточности мышечной массы вдоль позвоночника от недостаточности общего веса будет сказываться в грудном отделе позвоночника, глубокие мышцы которого значительно труднее поддаются тренировке. Это значит, что уже при обычных нагрузках (не чрезмерных) возможны проявления мышечных блокад дисков в виде компрессии спинномозговых нервов, иннервирующих сердце, диафрагму, печень, желчный пузырь. В отношении сердца нарушение иннервации уже имеет место, по крайней мере, с 1985 года. Мы убеждены, что при весе в 66–68 килограммов Н. М. Амосов был бы автоматически защищен от нарушения иннервации сердца, не было бы нужды в электростимуляторе, вшитом Н. М.  Амосову в январе 1986 года. Другие причины нарушения иннервации сердца у Н. М. Амосова не просматривались. Заболевание было функциональным, восстановимым.
В качестве основного элемента лечения необходимо было восстановить искусственно сниженный вес.
В книге академика Н. М. Амосова много кардиологических ошибок. О вшитом ему электростимуляторе сердца говорится: «Электрод проведен через вены внутрь сердца, прямо к мышце правого желудочка». Очевидно, электрод должен быть проведен к мышце правого предсердия.
До сентября 1985 года пульс у Н. М. Амосова был равен 50 при нормальном артериальном давлении 120/75 мм рт. ст. В редком пульсе «обвиняется» синусовый узел сердца: «Оказалось, что мой редкий пульс связан со слабостью этого узла, а не только с хорошей тренированностью сердца, как я думал». Синусовый узел у академика Н. М. Амосова функционировал до и после операции вшивания электростимулятора нормально. Редкий пульс означал не слабость синусового узла, а ослабление его вегетативного возбуждения. Это было предупреждение о том, что продолжение ослабления вегетативного возбуждения неизбежно приведет к полной блокаде сердца. Пульс 50 — обычная нижняя предблокадная граница частоты сокращений сердца. Способность сердца учащать ритм при нагрузках не была утрачена. Следовательно, вегетативное возбуждение еще функционировало. Возникшая аритмия подтверждает сказанное. Синусовый узел еще являлся «исполнителем воли» вегетативной нервной системы.
Далее академик Н. М. Амосов пишет: «Но в сентябре 1985 г. синусовый узел отказал совсем. Пульс снизился до 36–40, и сердце потеряло способность учащать ритм при нагрузках. Формально я стал инвалидом. Спасла только хорошая тренированность сердечной мышцы. При столь редком пульсе я нормально работал и оперировал. Физкультура продолжалась».
В сентябре 1985 года у Н. М. Амосова отказал не синусовый узел, а возбуждение его вегетативной нервной системой. Если бы отказал синусовый узел, то пульс снизился бы до 18–20. Именно синусовый узел обеспечивает автономную работу сердца при отсутствии вегетативного возбуждения, но с пониженной до 36–40 частотой сокращений и отсутствием реакции на нагрузки. Теперь уже синусовый узел самостоятельно управлял сокращениями сердца. И вовсе не спасла Н. М. Амосова «только хорошая тренированность сердечной мышцы». В кардиологии давно известно, что люди с блокадой сердца и без хорошей тренированности сердечной мышцы успешно трудятся долгие годы, выполняя очень ответственную работу. Среди них отмечаются и ученые, и государственные деятели, и даже спортсмены и люди физического труда.
Таким образом, замечательный кардиохирург академик Н. М. Амосов оказался несостоятельным кардиологом. Естественно, последовал и ошибочный вывод: «При подобной блокаде сердца полагается вшивать электростимулятор». В конкретном случае с Н. М. Амосовым вшивать электростимулятор не следовало, достаточно было восстановить вес и, может быть, для ускорения восстановления вегетативного возбуждения сердца прибегнуть к акупунктуре.
Теперь же вшитый электростимулятор не позволяет восстановить вес. Об этом Н. М. Амосов не знает, настоящее сообщение на эту тему является первым. Восстановление веса приведет к восстановлению естественного вегетативного возбуждения синусового узла, которое наложится на возбуждение синусового узла от электростимулятора. Несовпадение двух возбуждений по частоте и фазе можно считать событием практически достоверным. В результате может возникнуть искусственная неустранимая фибрилляция всего сердца с катастрофическими последствиями.
Вот к чему приводит увлечение хирургическими методами лечения без самой крайней на то необходимости. К этому вопросу мы еще вернемся ниже. Здесь же необходимо подчеркнуть, что мнение Н. М. Амосова «Пришел к заключению, что у меня была так называемая врожденная слабость синусового узла, которая, естественно, увеличилась с возрастом» принципиально ошибочно; врожденной слабости синусового узла в данном случае не было.
В книге «Раздумья о здоровье» академик Н. М. Амосов беспокоится о своем будущем: «Конечно, старение идет по своим законам, и кто знает, какой орган откажет следующим?»
Вероятнее всего, это будут печень и желчный пузырь. Не из-за старения, а из-за недостаточного веса и, соответственно, недостаточной массы глубоких мышц в грудном отделе позвоночника. В этом случае для устранения болей в печени, мучительных запоров могут потребоваться удаление вшитого электростимулятора и затем интенсивное восстановление веса. Разумной альтернативы нет.
Наши рассуждения об опасности уменьшения веса человека ниже того его значения, которое обеспечивает минимально необходимую мышечную массу спины, не следует принимать за призыв к безответственному увеличению веса, ведущему к опасностям другого рода. Только одновременное рассмотрение двух известных положений (Н. М. Амосов), кажущихся противоречивыми, о том, что «жадные выживают» и что, в то же самое время, среди животных в природных условиях нет имеющих лишний вес, приведет к правильному выводу. Каждое из этих положений, рассматриваемое отдельно, приводит к абсурду.
Допустимая естественная нижняя граница веса индивидуальна, у каждого человека своя. Систематические тренировки позволяют снизить допустимую границу за естественные пределы. Представителям некоторых профессий (балерины, жокеи) удается ценой огромных физических тренировок, охватывающих весь объем глубоких мышц спины, значительно снижать собственный вес без потери здоровья. Но все они живут постоянно на грани опасности изнуряющих запоров, болей в печени, блокады сердца. По этой причине анализ заболевания академика Н. М. Амосова поучителен.
Однако систематические насыщенные тренировки не всегда позволяют совместить профессиональные требования малого собственного веса со здоровьем. В подобных случаях единственным выходом из положения является быстрое восстановление веса, применение акупунктуры для ускорения восстановления функций внутренних органов.
Рассмотренные нами примеры заболеваний Юрия Петровича Власова и Николая Михайловича Амосова типичны и приводят с разных сторон (подвижность, минимальная мышечная масса) к необходимости следить за нормальным состоянием «мышечного корсета» позвоночника и в этом смысле могут быть объединены в один общий синдром. Может быть, имя ему «синдром Амосова-Власова»? А смысл — несоответствие глубокой мускулатуры спины нагрузкам, характерным для данного человека.
Подчеркиваем, что эволюция сформировала нас точно такими же, как и наших достаточно далеких предков, у которых подвижность и минимальная масса «мышечного корсета» позвоночника обеспечивались автоматически образом их жизни. Нужно было просто жить без какой-либо платы за прямохождение. Это же имеет место в наше время у животных в природных условиях. Именно поэтому мы адресуем требования эволюции только «испорченным» достижениями цивилизации прямоходящим современным людям, искусственно отступающим от естества своего.
От современных людей практически требуется всего лишь быть самими собой, а не эволюционно неестественными кресельно-телевизионными людьми, а также иметь нормальный вес.
Важно понимать, что у каждого человека всегда есть определенный «мышечный корсет» позвоночника. Этот «мышечный корсет» может не соответствовать, в одном случае, максимальным нагрузкам на организм, а в другом — даже обычным нагрузкам.  Тогда необходимо усиление существующих мышц спины; неверно считать, что окончание периода острых болей уже означает начало формирования защищающего диски «мышечного корсета»
(Я. Попелянский).

Фух... недельный труд по изучению этой и прошлой ветки ветки увенчан успехом.
И снова ЗДРАВСТВУЙТЕ ГУФЫ!
По технике я сейчас не скажу ничего. Занят постройкой очередного клона.
А вот про Жолондза рад слышать. Книгу его про остеохондроз прочел 8 лет назад. Да, помучался я тогда с болями в позвоночничке, в двадцать-то пять лет. Врачам не сильно верил верил. Хорошо, что еще тогда стал изучать методики биоэнергетических воздействий - познакомился с интересной дамой. Дама лечит позвоночники и по сей день методами информационно-манульной терапии. Хрупкая женщина с тоненькими пальчиками вправляет позвоночники огромным мужикам. Она сначала расслабляет пациенту глубокие мышцы, а потом руками только помогает позвонкам самим становиться на свои места.
      Короче, суть недуга и лечения, выраженного болями в спине мне тогда разложили по 5 пальцам за 5 минут. Как не для медика, то всё, вроде бы понятно.
     1. Глубокие мышцы спины не управляются центральной нервной системой (ЦНС), они управляются вегетативной нервной системой ( ВНС), той, которая следит за сердцебиением, дыханием когда спим и т.д.
     2. ВНС обслуживает, условно, два вида сигналов управления: сжатие ( напряжение) и расслабление. Первый вид сигналов обслуживается симпатической нервной системой, второй - парасимпатической.
     3. Иннервация симпатической системы достаточно развернутая - вдоль всего спинного мозга. Т.е. каждый орган "напрягается" по сигналам от отдельных нервов, идущих от разных позвонков (условно).
     4. Парасимпатическая нервная система, "расслабляющая", и отвечающая за не допускание "перенапряжения и работы на износ" для подавляющего большинства внутренних органов выражается только в ОДНОМ блуждающем нерве. Блуждает он не от того, что потерялся, а от того, что по очереди обходит все органы и раздает сигнал "расслабуха пришла".
     5. Вот и получается, что задача "Убрать блокаду дисков" - ни что иное, как сформировать команду "расслабуха пришла" до тех участков тела человеческого, которые от напряга её уже не слышат, потому что единственный нервик где-то передавлен. Это можно сделать иголками по методике Жолондза. Это можно сделать другими методами воздействия, например, тем же мантровым переносом информационных программ. Уверен, что это же можно осуществить эл. током с затухающими колебаниями. Короче, рулит тотальный релакс...
Да, я провел больше года в тренировках и медитациях, пока научился давать сигнал сброса своему позвоночнику. Это хороший и полезный опыт. И когда я научился делать себе "небольно", я понял, зачем мне была нужна боль.

Прибор "Эледиа" и другие - 2

ничего такого особенного пока никто "не изобрёл" .здесь всё известное:

Чтобы улучшить состояние сердечно-сосудистой системы, необходимо сочетать регулярные умеренные физические нагрузки (ходьба, плавание) и сбалансированное питание (больше овощей, рыбы, орехов, меньше жирного и соленого), отказаться от курения, контролировать стресс (йога, медитация) и обеспечить полноценный сон.
Образ жизни и привычки
Физическая активность: умеренной аэробной нагрузки, ходьба, велосипед, плавание.
Отказ от вредных привычек: Полностью исключите курение, минимизируйте алкоголь.
Управление стрессом: Используйте медитацию, йогу, дыхательные упражнения. Полноценный сон (7-8 часов) помогает снизить уровень стресса и предотвратить спазмы артерий.
Контроль веса: Поддержание здорового веса снижает нагрузку на сердце.

а там уже «как Бог посмотрит и даст, как получится» .
с серьёзными проблемами сердечно-сосудистой системы нет долгожителей, никто не выкарабкался.
эта -очень серьёзная штука, никакие девайсы не помогут       . важные, основные установки-правила нужно выполнять, и следовать им. а большинство людей живут как будто этого не знают, делают вид что это не про нас типа.

1.2.2. ХОД  МАНИПУЛЯЦИИ.
Даже будучи уверены в том, что в результате манипуляционного лечения движение в скованном суставе восстановится, и учитывая при этом значение рефлекторных проявлений, мы очень плохо представляем себе, что собственно происходит в самом суставе Речь пойдет только об очевидных процессах Теоретические соображения будут изложены в другом месте
Процессы, происходящие в суставе во время манипуляции, лучше представить во временной последовательности В первой фазе лечения сустав находится в состоянии предварительно достигнутого максимально возможного объема пассивных движений (преднапряжение, taking upthe slack). Этот прием можно повторять и уже этим улучшать функцию (мобилизация сустава). Во второй фазе мы выводим его из достигнутого экстремального положения и, ничуть не увеличивая преднапряжения, быстрым толчком добиваемся полного расслабления пациента.
При этом поверхности сустава отдаляются друг от друга и возникает хруст в нем. Таким образом мы в одно мгновение преодолеваем ограничение в суставе, не травмируя его. Terrier определил это действие как вторжение в парафизиологическое пространство. Новейшей методикой мобилизации с помощью фацилитации и ингибиции мышц можно достичь того же результата, и часто более успешно, чем манипуляцией толчком.
Нам представляется целесообразным остановиться подробнее на таком понятии, как хруст в суставе,в большинстве случаев сопровождающий успешную манипуляцию. Известно, что этот феномен может быть и в здоровых суставах конечностей и позвоночника, не имея никакого значения (например, хруст при потягивании пальцев на руке). И напротив,от наших пациентов мы знаем, что болевые ощущения часто возникают у них после зловещего треска в суставах в области крестца или поясницы,и нам понятно, что это явление следует расценивать как анамнестический признак. При манипуляционном лечении не всегда удачный прием сопровождается хрустом в суставе, однако опыт показывает, что в большинстве случаев этот хруст указывает на успех манипуляции, и именно в этих случаях возникает типичный рефлекторный феномен (гипотония мышц, ощущение тепла и т. д.). Даже простая мануальная тракция особенно эффективна, если при ней возникает хруст в суставе.При длительном наблюдении можно на слух отличить обычный хруст, который
можно вызвать в любом суставе, от того характерного щелчка, который возникает
при освобождении блокированного сустава. Это различие мы смогли зафиксировать
с помощью фонографа (рис. 7). Terrier считает, что обычный хруст в суставе позвоночника не может повторяться через короткий промежуток времени. При лечении блокированного сустава бывает, что первая осторожная манипуляция не дает эффекта, вызывая только обычный хруст в нем, однако при повторной манипуляции немедленно возникает повторный характерный щелчок (см. рис. 7, в, г).
Такая разница в акустическом феномене указывает на существенное различие между обычным хрустом в суставе и процессом устранения блокирования. Общее между ними то, что структура, порождающая этот акустический феномен, по всей вероятности, и есть сам сустав. Когда позднее будем рассматривать сущность блокирования сустава, этот вывод сыграет свою роль. Однако не стоит и переоценивать значение этого феномена: если при манипуляционном приеме он говорит о достигнутом успехе, то при мобилизации в большинстве случаев блокирование снимается без этого феномена. Мы можем далее входить в эту проблему только после обсуждения обратимого блокирования суставов.

25-26 декабря 2025 года. Санкт Петербург.
Важная тема "Нити - матрица души. Работа с телом через сердце"

Анатомические особенности сердца. О странностях кровоснабжения и кровообращения. Сосуды Тибезия. Спирали миокарда. Трабекулярная система сердца. Артерии и карта сердца -левого и правого желудочка. Адресный кровоток. Память эмбриогенеза. Пальпаторное определение "Нитей души", диагностика патологии и исправление методами МТ. Лечение через сердце в период формирования тела. Лечение через сердце в период инволюции тела. Снижение адресного кровотока - причины, исправление.

Патология для лечения тела через сердце: укорочение конечности, косолапость, «грудь сапожника», сколиозы, коксартроз, эндартериит нижних конечностей, гонартроз, ранний климакс, миома матки, инсульты, инфаркты и другая патология. Лечение методами МТ.
Сосудистая система организма: кровь, артерия, вена, перикард, сердце. Симпатическая нервная система (СНС), как инструмент управления артериями и кровотоком. Строение, зоны поражения. Возбуждение СНС, как основная причина формирования атеросклероза артерий. Методы МТ для коррекции поражений ганглий и симпатических сплетений.
Сердце: методы МТ для коррекции патологии камер сердца, миокарда и коронарных артерий. Применение этих методов при экстрасистолии и мерцательной аритмии.
Перикард: его роль в кровообращении, иннервация. Работа с проводящей системой сердца через перикард. Кавитация крови и её роль в кровоснабжении организма. Методы МТ для формирования кавитации крови в сосудистой системе. Роль слабости тазовой диафрагмы в формировании недостаточности кровоснабжения головного мозга. Гипертоническая болезнь и основные причины её формирования. Методы коррекции АД методами МТ.
Организатор: Сергеева Ольга тел. и Вацап: +79216462200
https://vk.com/club66350894