Итак, я - Александр Привалов, и моя роль в Театре очень курьезна. Начиная с некоторого момента, я помню все больше и больше сыгранных мною спектаклей.
Нет, это не "прошлые жизни". Реинкарнация тут ни при чем. Все несколько сложней. Я осознаю различные варианты одной и той же жизни, прожитой в одни и те же годы, но - в разных реальностях. И количество этих реальностей постепенно увеличивается. Об этом я уже подробно рассказал в другом месте* [* См. мое предисловие к книге Р. А. Уилсона "И обрушилась стена". К.: "Янус", 1998.], и это не суть важно.
А важно для нас сейчас то, что жизнь в многомерном мире с множеством параллельных реальностей - занятие настолько же интересное, насколько и кошмарное. Были моменты, когда я действительно был готов сойти с ума.
Впрочем, давайте лучше продолжим с середины. (Начать с самого начала я при всем желании не могу, потому что в Пьесе, как вы уже догадались, начало неотличимо от конца.) В мае 1998 года я вернулся в Киев из США, где посещал международную книжную ярмарку. Я был бы во всех отношениях благополучным человеком - счастливым семьянином, преуспевающим профессионалом и проч., если бы не одно обстоятельство. Несколько дней назад с моим осознающим "я" командированного в Америку сотрудника издательства метафизической литературы в одночасье слилось другое мое сознающее "я" - из другой, гораздо менее приятной реальности.
Там я был холостым "эмэнэсом" в одном секретном НИИ, связанном с так называемыми "спецтехнологиями". Иначе говоря, с тем, что принято называть магией, прорицанием, мистикой и паранормальными способностями. Работал я простым программистом и сам никакими необычными особенностями не отличался. До поры до времени.
И вдруг вся моя жизнь пошла кувырком. Потом, гораздо позже, я подобрал для того, что со мной случилось, специальный термин - "трансгрессия". А тогда, в 1964 году, просто случилось нечто невообразимое. Молодые советские писатели братья Стругацкие написали фантастическую повесть "Понедельник начинается в субботу", в которой довольно близко к действительности описали наш сверхсекретный институт и меня, Сашу Привалова, в качестве главного героя. При том, что я с ними никогда не был знаком, а институт - еще раз подчеркиваю - был сверхсекретным.
Произошла утечка секретной информации. Писатели отделались легким испугом (вероятно, за них кто-то заступился на самом "верху"), а все шишки посыпались на меня. Не успев опомниться от ареста и следствия, я оказался на одном закрытом сибирском объекте того же НИИ практически в качестве заключенного на строгом режиме. И у меня было много лет уединения для размышлений и "переваривания" случившегося. В конце концов мне пришлось принять как факт то, что я в одном и том же телесном воплощении, в одно и то же время прожил две совершенно отдельные жизни. Хотя в целом весьма похожие. Приняв это как факт, я начал строить новую модель пространства-времени, которая могла бы объяснить происшедшие со мной метаморфозы. И в этой модели не последнее место занимал Янус Полуэктович Невструев. В обеих моих реальностях он сыграл важную роль. А когда над моей головой снова сгустились тучи, он без лишних предупреждений выдернул меня в еще одну, уже третью по счету, реальность.
Заснув в 1978 году на своей койке в Бурятии, я совершил трансгрессию в город Нью-Йорк 1998 года. В другую жизнь, где у меня были новые прошлое и настоящее. И мне пришлось смириться с тем фактом, что отныне я - давно уже не программист, а занимаю высокую должность в одном из книжных издательств, что я старше на двадцать лет, человек женатый и имеющий уже взрослого сына.
И вот с этим смириться было уже потруднее. Находясь в одном физическом теле, осознавать три своих совершенно различных прошлых, пришедшихся на один и тот же период земного времени, - это вам не "прошлые жизни" в Атлантиде или Египте вспоминать! Встретиться с женой, которую, с одной стороны, знаешь много лет, с другой же - никогда в глаза не видел, испытание не для слабонервных. И мне пришлось пережить это, вернувшись в Киев из Америки. А сын? А многочисленные друзья? А работа? А все окружение? В то время, как одна часть моего "я" помнила многолетнюю жизнь на Украине, другая часть еще несколько дней назад воспринимала реальность бурятского спецобъекта 1978 года.
Кто этого не пережил, тому трудно будет понять. Поэтому поверьте мне на слово: это было очень мучительно. Особенно потому, что невозможно было ни с кем поделиться. Ну сами посудите: кто во все это мог бы поверить? А перемещаться еще в одну реальность - реальность сумасшедшего дома - мне совершенно не хотелось.
Каждый день все три моих "я" ходили на работу, а вечера проводили в кругу семьи (причем два моих "я" постоянно "шептали" третьему, что можно было бы найти жену получше). Но главный вопрос: что мне со всем этим делать - оставался нерешенным. Представьте себе (даже забыв о трансгрессии), что вы в одночасье превращаетесь из беззаботного холостяка в единственного кормильца семьи (и это во время мирового экономического кризиса!), живете с женой, которая вроде бы вам нравится, но при этом вы помните свои другие симпатии, да еще и воспитываете своего (!) сына, которого видите в своей жизни всего несколько дней. Поэтому вы наверняка поймете, что вечером я сваливался в постель в состоянии полного нервного истощения.
Хотелось понять: что мне со всем этим делать? И этот вопрос я решил для себя довольно быстро. Нужно было, как минимум, сохранить психическое здоровье, а как максимум- обрести осмысленную цель в этой новой реальности. Которая, как мне намекнул в Нью-Йорке мой Суфлер, будет становиться не проще, а наоборот, все сложней и сложней. Все упиралось в вопрос энергии - это я тоже хорошо понимал. Энергии мне катастрофически не хватало. Даже на выполнение программы-минимум. А уж о программе-максимум и говорить нечего. Я был постоянно подавлен и часто испытывал приступы панического страха. Ложась спать, я боялся снова проснуться где-нибудь на другом конце земного шара двадцать лет спустя. Или сто лет назад - кто знает? Я не мог привыкнуть к своей новой (старой?) семье. Я не мог привыкнуть ни к чему в своей новой (старой?) реальности. У меня, как говорили в этом мире, "начинала ехать крыша", когда я читал (перечитывал?) книги, вышедшие за последние двадцать лет. Одна часть моего "я" видела их впервые, другая же знала их чуть ли не наизусть.
"Крышу" надо было укрепить на одном месте. Это не подлежало сомнению. Но какого рода энергия для этого нужна и где ее взять? Это и предстояло выяснить в первую очередь.
Для начала я прочел книги Роберта Антона Уилсона, которые привез с собой из Нью-Йорка. Затем перечитал всего Карлоса Кастанеду. Все это было очень хорошо, но эти книги лишь подтвердили то, что я и так знал. "Объективная" реальность огромна, невероятно сложна и многомерна. "Виртуальная" реальность обычного человека (или, как называет это Уилсон, модель внешнего мира, которая находится у человека в голове) - гораздо уже, проще и имеет всего четыре измерения. Мир представляется в этой модели как трехмерное пространство, которое существует в одномерном, линейном времени.
Эта модель навязывается человеку общественным сознанием, а поддерживается благодаря психической энергии.
В моем случае эта модель уже не выдерживала никакой критики. Я точно знал на собственном опыте, что могут существовать независимые друг от друга линии времени, которые, очевидно, являются частью некоей плоскости времени. На этой плоскости все возможные "прошлые", "настоящие" и "будущие" существуют одновременно, в Вечном Сейчас. Я убедился в этом лично. Я понимал это умом. В конце концов я знал об этой идее всю жизнь - она излагается в любом серьезном метафизическом учении. У меня была подготовлена другая модель, лучше соответствующая моему интеллектуальному пониманию и личному опыту. Проблема была в том, что я не мог загнать эту модель в свою голову. Моей психической энергии хватало лишь на поддержание старого, четырехмерного мира. А поскольку новый опыт вступал с этим миром в противоречие, мне грозило сумасшествие, а возможно и смерть.
Что делать в этом случае? Нейрологическая эволюция по Уилсону и Лири требует длительного времени. Овладение искусством управления сознанием по дону Хуану - тоже невероятно долгий и трудный процесс. Должно же быть какое-то быстрое и эффективное средство!
Естественно, первое, что я решил попробовать, - это "Око Возрождения", оно же "пять тибетских ритуальных действий" из знаменитой книжки Питера Кэлдера* [Питер Кэлдер. "Око Возрождения". "София", Киев, 1996 г. ]. По отзывам, это замечательные упражнения для тех, кто хочет быть молодым и здоровым. Но, позанимавшись ими ежедневно на протяжении двух недель, я понял, что эти упражнения просто не могут быть эффективными для людей, чья психика уже подверглась тяжелым стрессам. Во всяком случае, лично мне легче от них не становилось.
Я перепробовал все известные мне методы медитации и релаксации, но стало только хуже. Депрессия усиливалась. Проснувшись утром после муторной ночи, я по полчаса не мог понять, где нахожусь и что это за женщина ходит по комнате. Иногда такие затмения случались и посреди дня. Друзья и сослуживцы смотрели на меня с нескрываемым соболезнованием и постоянно о чем-то шептались за моей спиной. Я догадывался, о чем: они подозревали в моем поведении преждевременный старческий маразм. И я действительно был тем "стариком в молодом теле", о котором говорится на последней странице "Ока Возрождения". У меня было достаточно жизненной энергии, но я был совершенно не способен использовать ее для обустройства своего психического мира. Жить в новой реальности было не просто трудно, но и мучительно. Мысль о самоубийстве становилась для меня все более привлекательной.
Вихревые Эффекты Электростатики: За и Против 3
ФИЛОСОФИЯ, ТЕОСОФИЯ. МЫСЛИ,ОБСУЖДЕНИЕ, ПРЕДЛОЖЕНИЯ.
